Красные пятна на белой ткани

()

Близился вечер. Закатное солнце приобретало новые, теплые оттенки, чтобы вскоре скрыться за горизонтом, оставляя небосвод луне на очередную, долгую ночь. Многие находят этот ритуал довольно романтичным, но не я. С тех пор, как меня послали служить на заставе, самой дальней, к тому же прилегающей к лесу, мир вокруг, как-то резко растерял положительные качества и притягательный облик.

Сейчас апрель 1942 года, два месяца после моего совершеннолетия. Спустя 4 дня после того, как мама собрав немногое накопленное добро, испекла на праздник сдобный и вкусный ( гораздо вкуснее, чем до войны) торт, пришла повестка об обязательной службе. Простая бело-желтая бумага, без лишних слов и требований, очень быстро и легко отправила меня служить.

Когда вечером, я уже тщательно продумывал  свой «багаж», ко мне робко постучались в дверь. Это был мой младший брат. В тот момент я был рад, что ему всего семь лет, значит война может вполне закончиться, без помощи кого-то еще из моей семьи, но одновременно с этим меня тревожило другое : что если война примет ожесточенный  характер, уже совсем скоро, и немцы все же придут в мой дом, тогда когда меня нет рядом, сможет ли он в своем маленьком возрасте защититься? Было дурно думать о такой перспективе, поэтому выкинув лишние мысли из головы, я громко крикнул :

– Войдите!

– Собираешь вещи?

Братик неловко и даже неуклюже, мялся у порога, то и дело опуская голову.

Я знал, как ему было тяжело смириться с тем, что уже завтра я отправлюсь туда, откуда вернусь (если..) очень нескоро…

– Да, была бы воля, то ушел бы и с пустыми руками, но какие — то пожитки брать с собой все равно нужно.

Я говорил это с легкой усмешкой, но был серьезен. В тяжелое время нужно дорожить любой вещью, и как — то совестно забирать даже свои старые штаны, может быть мама решила бы  их перешить под комбинезон для него?

– Ты вернешься, да?

Наконец, задал главный вопрос братишка.

Я промолчал. Не хотелось давать обещание, которое я могу не выполнить. Я то понимал, что вопрос этот чисто риторический, но он в силу возраста еще нет.

Наконец, решив, что возьму и, аккуратно сложив все в сумку, я полностью повернулся к брату. Он был такой грустный и  поникший, что я заставил себя ободряюще улыбнуться. Улыбка получилась натянутой. Но малец этого не заметил, а лишь подошел ближе.

«А вот и время прощальных объятий», быстро и как то отчаянно пронеслось у меня в мыслях. Не хочу прощаться! « Пусть это объятие станет одним из многих, а не самым последним», тут же взмолился я.

Мягко и легко потрепал густые, каштановые волосы. Они были чистыми и влажными. Я уже знал, что это ощущение задержу в своей памяти надолго, как нечто светлое и родное, прямиком из дома.

На рассвете, горячо распрощавшись с родителями. (Отец оставался дома из-за отсрочки, он был ценным сотрудником завода. А мама работала в местном госпитале, теперь ей часто приходилось обучать будущих фронтовых медсестер). Я взволнованно отправился на встречу судьбе.

И вот я здесь.

Когда по приезде меня как новичка проинструктировали по делу, выдали форму, и назначили койку, я позволил себе вздохнуть и подумать о том, как я отношусь ко всем этим новшествам.

Спорно. Это место было достаточно шумным и суетливым. Кругом шныряли люди, как муравьи, пытающиеся выполнить свою задачу в максимально сжатые сроки. Со всех сторон слышались выкрики. То нестройный хор голосов рядовых, то приказной тон командующих. Работа кипела. А в вместе с тем, во мне росла неуверенность в том что я там где нужно, и жгучий интерес : как все повернется дальше? К вечеру интерес и голод окончательно вытеснили страх, и я вышел на прогулку. Впереди недолгая, но усердная подготовка…

И вот сейчас, с момента моего прибытия прошло неполных два месяца. Для здешних «старичков» я так и остался новеньким, зеленым юнцом. Но это только пока. Скоро приедут юноши помладше, и это звание гордо перекочует к ним.

В суть дела меня посветили относительно недавно. Оказалось, что по мнению фрицев, местные леса представляют особое стратегическое значение, а потому количество вражеских снайперов и шпионов на квадратный метр, тут значительно выше обычного. Мы охраняем территорию и стараемся ловить «заблудившихся». Задача четкая и простая, но холодок все равно проходит по спине, от осознания, что враг настолько близок.

Меня как рядового послали на ночное дежурство. Первое в моей жизни. Оно начиналось после вечернего обхода (эта проверка занимает примерно 40 минут). И когда, стоявший до этого на стреме, солдат передал обязанность мне, скрываясь в укреплении, служившим нам комнатой для посиделок, я остаюсь один ( мой напарник, тот еще авантюрист, очень просил прикрыть его, я догадывался по каким- таким делам он собрался, но решил тактично промолчать и согласиться. Дело то его, а как друг он вроде надежный), то сажусь на холодную, но заботливо оставленную, табуретку, предвкушая будущие скучные 4 часа.

Можно ли считать это свободным временем или все таки полноценной работой?  Ответа я пока не нашел, и на всякий случай решил не расслабляться.

Ожидаемо уже через 20 минут мне стало скучно. Вспомнив и подумав над всем чем можно, я просто сидел и смотрел по сторонам. ( с очень серьезным и грозным лицом, для профилактики случайно или нет проходящих. Надеюсь убедительно.)

Интересно, а как развлекаются сейчас в городе?

И только я принялся в красках представлять городское веселье, как какой-то неосознанный порыв или даже инстинкт, заставил мое тело резко соскочить с табуретки и распластаться по земле, откатившись к кусту.

«А подготовка дает о себе знать», быстро подумал я.

И действительно, со стороны леса до слуха донеся шелест листьев, как если кто-то нарочно раздвигал листву. Не прошло и нескольких минут, как «из кустов», показалась рука, а затем сверкнуло оружие, быстро скрывшись.

«Фриц», пронеслось в голове. Сердце пропустило удар и от волнения легкие будто обдало чем то жгучим и неприятным, собираясь тугим узлом в горле.

Что делать? Я знал что он все еще там, и теперь присмотревшись, видел часть ружья. Стало понятно: Это вражеский снайпер нашел удобную позицию для изучения нашего военного поселения…

– Действовать нужно было на опережение, любая задержка может привести к потерям.

Неделей ранние, распинался инструктор, по теме стратегии и быстрых действий.

Легче сказать, чем сделать. Даже при наличии четкого совета (приказа), ступор и растерянность все равно давали знать о себе.

Нужна решительность.

Я взбодрился. Я ведь солдат в конце концов! Нейтрализация противника моя первостепенная задача.

Быстро и почти на автомате, поставив свою винтовку в боевую позицию, я взял фрица на прицел. Я должен!…Но не могу. Душа будто вся резко запротивилась этому. Пришло понимание, что я пытаюсь убить человека. Живого и похожего на меня. Со своим прошлым, семьей, детством… Кем я был, чтобы вот так распоряжаться ценностью чужой жизни? Пускай и по приказу…

Это бесчеловечно, и если его смерть станет делом моей руки, буду ли я гуманным?

Все эти вопросы так быстро заполонили мое сознание, заставляя буквально захлебываться возмущением и несогласием. Я не мог…не мог..не мо…

Вдруг перед моими глазами появляется дом. Я вспоминаю брата и семью. Не развяжи враг войну, меня бы не забрали из отчего дома, мои родные не подвергались бы опасности и не жили в постоянном смутном переживании за меня и мою жизнь…у нас было бы хорошее и мирное будущее. А возможно ли оно сейчас? Нет! И благодаря кому? Благодаря таким как он! Понимание, что оставь я его в живых, действительно приравнивается как предательство безопасности собственной семьи и долга перед Родиной, не заставили себя долго ждать.

Я лежал на сырой земле, разрываемым противоречиями и душными мыслями. Не имеющий сил выпустить пулю, не смеющий сложить оружие. Эти минуты горя и внутреннего ужаса так извели и парализовали меня, что выйти из своих мыслей я смог лишь когда раздалось два выстрела.

В мою сторону, и откуда то со спины в направлении фрица.

Дальше были возгласы и пустота. Тихая и очищающая.

Узнать о произошедшем  мне удалось только тогда когда я пришел в сознание. Спустя 12 часов и уже в полевом госпитале. Рядом со мной сидел тот самый отлучившийся товарищ, с грустным, но добрым выражением лица.

– Я опоздал на доли секунд. Когда удалось его убрать, тебя уже подстрелили, но благо не сильно. Поваляешься тут пару недель и будешь как новенький.

Наигранно бодро объяснил он мне.

Я видел что он храбрится и это только подстегнуло во мне чувство вины. Не смог. Не выполнил.

– Должен был остановить его, как только заметил.

Уныло отозвался я.

– Нет. Вовсе нет. Это было твой первый опыт. Ты только пришел на войну. И конечно встреча с врагом, да еще и так близко не могла хорошо закончиться.

Тут же успокоил он меня.

– Но ..

Я собирался было протестовать, но меня грубо перебили.

– Без но. Все нормально. Ты человек и было бы странно, убей ты его хладнокровно и без внутреннего противоречия. Я был точно таким же. И это хорошо. Это показывает, что несмотря на то с чем мы столкнулись, ты добр и человечен. Со временем ты справишься с собой. Но надеюсь не потеряешь это качество или наоборот не утонешь в виноватом самобичевании. Это тяжело..

Со вздохом, но напористо сообщил мой товарищ.

Это действительно подействовало на меня успокаивающе. В его словах имелся смысл. И пока я так слаб, им вполне можно удовлетвориться и отпустить ситуацию..

Приятель сжал мою руку в слабом рукопожатии и тихо вышел из палаты, оставив меня отсыпаться.

А тем временем на белых перевязках моей раны, алели красные пятна крови.

Самые первые, но к сожалению далеко не последние.

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?