Чупакабра

()

«Достоверных научных сведений, подтверждающих существование чупакабры, нет. Считается, что чупакабра охотится ночью и нападает на беззащитный домашний скот…»

Википедия — свободная энциклопедия.

Приехал к нам в деревню как-то один городской очкарик. Всё бы ничего, ну приехал себе — и ладно. Но тут вот какое дело вышло. Оказывается, приходился он то ли племянником, то ли ещё каким-то родственником моему соседу — ветеринару Митричу. А ветеринар на селе, как вы сами понимаете, лицо ответственное, полномочное и весьма уважаемое — последнее распространяется и на его родственников.
Очкарик этот такой дотошный оказался, везде нос свой суёт — всё интересуется сельским укладом.
— А почему это, уважаемый сосед,- спрашивает он меня,- ваша корова навоз вырабатывает странного интенсивно-зелёного цвета?
— Извиняюсь, дорогой городской товарищ,- отвечаю я вежливо,- но в нашей семье нет такого достатка, как у вашего дядюшки и мы не можем свою корову кажин день отборным зерном потчевать. Мы всё больше привыкли на подножных кормах перебиваться: травку там разную кушаем, али где-что иное съедобное подвернётся…
А тут мы с приятелем моим Петюней как-то дерябнули поллитровку самогонки и засобирались вечерком на рыбалку сходить, на сомиков. У нас в совхозе, за деревней, корейцы землю арендовали, и рис выращивают: разбили территорию на небольшие участки — чеки, шириной метров по двадцать, посадили там рис и заполнили чеки водой. Сами здесь же живут в вагончике — угодья рисовые свои охраняют. Да собак бродячих прикормили, чтоб те им караульную службу справляли.
А сом — рыба деликатесная, без костей. Уху из него каждый сельский житель уважает, а посему к ловле этой рыбы нужно специально подготовиться. То есть, наживку надо загодя приготовить. И не каких-то там червей, мотыля или макуху, а непременно мясо чтоб было, да чтоб для пущего аромата слегка обжаренное на огне. А так как, при нашей российской нужде излишков мясной продукции в семьях не наблюдается, то мы на деревне приспособились так: наловим воробьёв, обжарим их на костре и кусочками насаживаем на крючок для наживки. Сом и соблазняется на это.
В общем, все чин-чинарём: сидим с Петюней у меня за сараем, воробьёв дожариваем, снасти готовим, потреблённую самогонку организмом усваиваем. Тут откуда ни возьмись, очкарик городской нарисовался возле нас:
— А что это вы тут делаете?
— На рыбалку на сомиков, вот, собираемся,- говорю.
Очкарик близоруко сощурился, поднёс к самому носу моё невзрачное удилище и принялся то ли разглядывать, то ли обнюхивать. Сам укоризненно качает головой:
— Да разве ж это удочка? Сейчас я вам свою покажу.
И притащил свой спиннинг. Новенький. Бамбуковый.
— Хороший спиннинг. Замечательный, едрёна вошь. Жаль в здешних местах бамбук не произрастает,- компетентно оценил снасть Петюня, тщательно скрывая внутри себя мерзкое меркантильное чувство.
— Ну, да,- осторожно возразил я,- никелированная катушка дюже блестит — рыбу в недоумение ввергать будет. Весь улов отпугнёт только.
Это я не то, чтоб от зависти, а просто пусть особенно не задаётся перед нами городской житель.
— Рыба наша,- говорю,- в натуральной среде обитает и ко всему естественному привыкла. Когда она видит моё осиновое удилище, то за обычную ветку его принимает и совсем не пугается.
Так, слово за слово, и навязался к нам в компанию ветеринарский племянничек со своим дурацким спиннингом.
— Ладно уж,- решили мы с Петюней,- на ночной рыбалке никелированный блеск незаметный будет.
Как стемнело — мы шасть за околицу. Надо чтоб тихо было, корейцы не любят, когда их территорию чужие нарушают.
Пробрались мы на рисовую плантацию незамеченными, распределились по местам осторожно, развернули удилища, забросили. Ждём. Только очкарик наш что-то всё возится, знаками спрашивает у меня куда, мол, леску забрасывать, сам близоруко блымкает подслеповатыми зенками.
Я показываю: вперёд перед собой бросай.
А кругом тишина, только слышно как собаки на той стороне приглушённо ворчат, да комары зудят нестерпимо. Ещё по воде дорожка света от месяца отсвечивает бликами.
Гляжу, а интеллигент очкастый как размахнулся со всей дури да и забросил чёрте куда свою снасть. Ширина чека-то всего метров двадцать будет. Ну, да ладно,- думаю,- не моего ума это дело: пусть городской дожидает улова, а то, вишь ли, задаваться сюда приехал — спиннинги там у них бамбуковые.
Сижу себе и удовлетворённо так злорадствую:
— Вот дурак, забросил на другой берег и думает поймать что-нибудь… даже не слышит, как от его насадки жареным мясом за версту воняет… Городской, отвык от природы…
Только я так подумал, а сам улавливаю краем глаза, как дёрнулся мой сосед, прямо козлом подскочил на месте. Смотрю: крутит свою катушечку. А удилище изогнулось невероятно. Тут и Петюня от своего поплавка отвлёкся, глядит с откровенной завистью, как тяжело тащит улов свой компаньон наш. Да, сом попался, видать, что надо — не может справиться в одиночку очкарик. Бросились мы с другом на помощь ему. Тянем втроём. Чувствуем, как мощно упирается рыбина, плещется громко, отчаянно брыкается. И вот уже совсем рядом родимая. Килограммов на двадцать, никак не меньше будет. Растущий по краю камыш не даёт разглядеть толком что, там, в воде делается. Но мы усердны в своём стремлении, кряхтим от надсады и надрываемся — удачу свою сообща вытягиваем.
Вдруг из воды со злобным рыком выбросилось к нам что-то взлохмаченное и ужасное. У очкарика аж из глаз, будто прожекторные лучи брызнули. Взвыл бедолага от страха и неожиданности, и бросился прочь бежать от страшного места. Да и мы с Петюней не слишком отстали от него.
А позади всё доносился вдогонку жалобный вой да рыканье…
Теперь Митрич здоровается со мной нехотя, через губу. Он считает, что это я втянул его племяша в историю, вследствие чего тот теперь заикается и косит левым глазом. Будто бы я мог предполагать, что на его обжаренную наживку пес бродячий покусится.
Вот вам и чупакабра ужасная.

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?