Треуголка

()

Каждый из нас когда-нибудь в жизни приобретает такую вещь, которая становится для него великой ценностью. Будь то изумрудные бусы, подаренные на день рождения, давно остановившиеся часы, — память об отце — зашарпанные дневники юности или пара старых монеток в сундучке. Неважно, что это за вещица и какую она имеет цену в магазине или музее, главное то, чем она является для самого человека, какие несёт воспоминания. Нередко такой предмет становится всей жизнью, пока его не отнимут, насильно не вырвут из души человека. У Марии Сергеевны такой вещицей был солдатский треугольник с фронта…

Женщине исполнялось девяносто лет. Несмотря на свой весьма преклонный возраст, она была в полном рассудке и памяти. Мария Сергеевна часто рассказывала знакомым о своей молодости. О том, как она каталась на лошади и за быстрых пять с половиной лет смогла освоить чуть ли не все имеющиеся на тот момент учебники по вольтижировке. О том, как она прыгала с парашютом раза три с высоты в восемьсот метров и ещё один раз в четыре тысячи. О том, что однажды случайным образом, находившись проездом в Италии, приобрела билет на известнейший тогда балет и как там услышала разговор о новом в истории направлении – постмодернизме. Говорила она и как впоследствии завела себе привычку каждый год переводить часть своих денег бездомным. Но ни что из этого не могло сравниться и затмить воспоминания о войне. Никогда Мария Сергеевна не говорила об этом с дерзостью и нахальностью, как могла говорить о другом. Нет, наоборот — с каким-то особым трепетом, с важным чувством вспоминала Мария Сергеевна всё то, что было в её сердце связано со словом «война».

В сорок первом была она ещё совсем юной девчонкой, шестнадцать лет ей едва стукнуло. Но была у неё уже любовь. Первая и единственная. Марию Сергеевну нередко спрашивали, почему она не вышла замуж после войны. Будучи такой решительной, почему не отважилась полюбить ещё раз, выйти замуж, создать семью? При этом вопросе женщина всегда отводила глаза и задумчиво отвечала: «Не смогла…».

Теперь Мария Сергеевна ждала у себя гостей. Она держала на коленях альбом и долгое время просматривала одну страницу. Женщина всегда останавливала своё внимание здесь. Она что-то вспоминала, о чём-то думала, но в одно мгновение её мысли прервал звонок. Мария Сергеевна поспешно закрыла альбом, положила его на стол и пошла встречать гостей. У порога стояли трое ребят, которым в среднем было лет по двадцать. Они пришли к пожилой женщине с цветами и тортом. Это были студенты второго-третьего курса исторического факультета. Не так давно они договорились с Марией Сергеевной снять о ней фильм. Хозяйка провела их в комнату. Каждому находившемуся в гостиной была известна цель встречи, поэтому разговор почти сразу начался о жизни пожилой женщины.

«Мария Сергеевна, кем вы хотели стать в молодости, после войны?» — «После войны… — женщина как будто задумалась, – после войны я хотела уехать из России». — «Почему? Должно быть, вы не могли остаться на земле, видевшей следы того страшного времени?» — «О, нет, ребята, как я могла хотеть бросить землю, за которую полегло так много русских солдат, за которую сама грудью к земле примыкала, не хотя фашисту злосчастному отдавать? Не могла я и думать тогда забыть свою Родину, матушку мою. О, нет. Но горько мне было. Ох, как горько!» — «Отчего же, Мария Сергеевна?» — с нотой сочувствия произнесла одна девушка. «Горько и больно было знать, что не придёт Он…» — «Кто он?» — «Васенька мой…» — «Любили вы его?» — «Как любила! Каждый день письма писала. Не все доходили, правда, до него. Но оно и ясно, война многое забирала себе». — «А расскажите про Василия вашего».

У Марии Сергеевны заблестели, оживлённо забегали глаза, казалось, убери с неё маску с пожелтевшей, высохшей кожей, перед студентами сидел бы ребёнок: «Эх, красавец он был, все девки за ним бегали до войны. А он меня любил. Добрый. Меня на картинах своих писал…» — «А покажите?» —«Покажу, в альбоме есть».

И Мария Сергеевна взяла в руки альбом. Она стала ребятам показывать картины Васеньки и заодно фотографии из своей насыщенной жизни. Вместе с тем женщина говорила, как хотела милого своего встретить, но так и не удалось: «Только треуголку и принимала я, вместо глаз Васеньки. Но и та моя радость была превеликая. Не поймёте вы, молодёжь. Больше всех ждала. Сидим с маменькой, бывало, у окна – отца не было, одна мать нас воспитывала, меня, Алёнку да Петрушу маленького — ждём, верим, война закончится, всё разгладится: и небо чище будет, и травушка пылиться перестанет. Вот сидим мы, сидим, а потом сосед наш, старый Ефим, почту разносит, да и мне треуголку закинет. Читаем с матушкой и сердце прыгает. Каждый раз. Жив Васютка, вернётся к нам. Каждое письмо у сердца хранила, оторвать боялась, будто души лишить меня могли». — «А сохранились, наверное, все письма у вас?» — «Сохранилось одно всего…» — «Почему так?» — «Немцы однажды к деревне нашей подошли близко. Так у нас по разведке тревогу и забили. Мы в чём были, в том и побежали с матерью. Схватили ребяток, еды да питья и в лес. Успела я письмо одно хватить последнее, нечитаное. В лесу пока скрылись со всем не до того было. Алёнка с Петрушей расплакались, успокаивать пришлось. А потом ушли мы к материной тётке на север, там я только письмо и прочитала. Но к родному дому мы не возвращались…» — «А что в письме было?» Вздохнула на этом вопросе Мария Сергеевна и говорит: «Ох, дети, спросите про секрет бессмертия — скажу. А письма не могу раскрыть, моё оно. У сердца близко». — «Мария Сергеевна, дайте нам его на пару дней, нам за одну эту вашу треуголку зачёт поставят». — «Нет, ребята, не могу, хоть как просите. Я баба крепкая, даже слезами не убедите».

Поняли студенты, никак у Марии Сергеевны не допроситься: «Ну хоть посмотреть, как оно выглядело, дайте. Покажите-покажите». Пожилая женщина перелистнула альбом, и ребята увидели пожелтевший сложенный листик, на нём чернилами было написано что-то вроде адреса — хотя разобрать это было сейчас сложно. «Я никакого письма больше не получила, даже чёрной треуголки, убежали же с матерью из дома тогда. И всё. А нового адреса Васютка не знал. Вся память о нём в одной треуголке только этой и осталась. Я надеялась, замахнула война его куда-то, а время, глядишь, и возвратит ко мне. Да вот только товарищи его верные пришли как-то и передали, погиб Вася, под танком раздавило… — На этих словах Мария Сергеевна испытала боль. И всегда её чувствовала, как будто единственный колосок, сквозь который дышать можно было, разломали и выбросили… Давайте, я за чаем схожу» — прервалась женщина и закрыла альбом.

Когда она вернулась, студенты уже уходили: «Простите, пора нам». — «Ну ладно, удачи вам, ребята, — добродушно проговорила старушка». И, захлопнув входную дверь, Мария Сергеевна снова направилась к альбому. Она, как и прежде, открыла страницу с письмом. Женщина не поверила своим глазам: дорогой её треуголки там не оказалось. Вместо неё было письмо: «Не переживайте, мы обязательно вернём вам его через 2 дня».

Так бывает, когда от огромного изумления начинает качаться всё вокруг. У Марии Сергеевны закружилась голова. Женщина ощутила тяжесть в груди, как будто кто-то сдавил её. По щеке Марии Сергеевны покатилась крупная слеза. Пожилая женщина думала: «Столько лет берегла. Две фразы всего написаны были, но моим Васенькой последний раз, к чему они им: «Марьюшка, свидимся дома… Победим с тобой эту войну».

Не письмо студенты забрали у старой женщины — сердце. Подумаешь, на два дня.

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?