Церковь в годы Великой Отечественной войны

()

По книгам, кинофильмам, рассказам ветеранов мы знаем о подвигах на полях сражений и в тылу, совершённых нашими соотечественниками. А вот о подвиге сотен монашествующих, церковно- и священнослужителей во имя Победы известно мало.

Нападение 22 июня 1941 года выпало не просто на воскресенье, на праздник Всех святых в земле Российской просиявших, включая новомучеников, и был в этом особый, некий мистический смысл. Советские власти растерялись, газеты молчали (знаменитые «братья и сёстры» Сталина прозвучали лишь 3 июля). В этот первый день войны встать на защиту Родины призвал на воскресной проповеди митрополит Московский и Коломенский Сергий и велел разослать по тем немногим храмам, которые ещё действовали.

Родина-мать провожала на фронт своих сыновей и дочерей… Опустели дворы, грустно качалась от ветра рожь на несжатых полях… И сердце России уже стенало от боли, которую ещё только предстояло испытать…

В эти дни горячая молитва за воинов непрерывно возносилась во всех действовавших храмах страны. Они были переполнены верующими, просившими у Бога заступничества и спасения Отечества, себя и своих близких…

Разделяя боль своего народа, Церковь в годы войны не поддалась искушению рассчитаться за нанесённые ей Советским государством жесточайшие удары. Трудно перечислить все виды патриотической деятельности духовенства во время войны: рытьё окопов, организация противовоздушной обороны, убежищ для престарелых и детей, а также перевязочных пунктов, попечение о раненых, оставленных на произвол судьбы. Сколько священнослужителей трудилось в военных госпиталях! А в сельской местности в тылу после воскресной Литургии призывали верующих вместе с ними выйти на колхозное поле для срочных работ.

Сколько священнослужителей было на фронтах Великой Отечественной? Сколько погибло? Нет этих цифр. Никто в своё время не вёл такого учёта. Многие иереи к началу сороковых годов после всех антихристианских гонений государства попросту остались без прихода, без паствы… Без наперсного креста, без рясы ходили они в атаки. Сотни священнослужителей, включая тех, кому удалось вернуться к 1941 году на свободу, отбыв срок в лагерях, тюрьмах и ссылках, были призваны в ряды действующей армии.

Следует особо отметить материальную поддержку армии, которую взяла на себя Православная церковь.

В конце 1944 года общая сумма церковных взносов на нужды войны составила более 200 миллионов рублей, а к лету 1945 года – более 300 миллионов, не считая драгоценностей, вещей и продуктов.

На средства, собранные Церковью, была создана воздушная эскадрилья имени Александра Невского, сибирская эскадрилья «За Родину!».

Особую страницу в летописи войны составляет создание на церковные средства танковой колонны «Димитрий Донской». Сорок танков «Т-34» были построены на заводе Челябинска. Грозную технику получили 38-й и 516-й отдельные танковые полки.

Средства для победы над фашистами собирались даже на оккупированной территории, что было сопряжено с настоящим героизмом. Так, псковский

священник Фёдор Пузанов, под боком у фашистских властей умудрился собрать пожертвований около 500 тысяч рублей и передать их на большую землю.

Чрезвычайно тяжелы были условия борьбы с противником, велики еще были его преимущества. Ни одна армия мира не выдержала бы столь мощного удара и распалась бы в первые дни. Но Советские воины выстояли. И, хотя приходилось отступать, каждый шаг по нашей земле давался фашистам ценой больших потерь, которые подтачивали их мощь и, в конечном счете, привели к небывалому в истории поражению.

Во время войны священники целиком и полностью разделяли судьбы своих прихожан.

В архивных документах находим сведения о том, как на оккупированных территориях они помогали партизанам. Уже упомянутый нами ранее священник села Хохлово Порховского района Фёдор Пузанов в течение двух лет был связан с партизанами, неоднократно ходил в разведку по их заданию. Участник двух мировых войн, награжденный тремя Георгиевскими крестами, Георгиевской медалью 2-й степени, он был удостоен и медали «Партизану Отечественной войны» 2-й степени.

Формы помощи священников были различными: они зачитывали селянам сводки Совинформбюро, передавая информацию о положении дел на фронте, снабжали партизан продуктами, медикаментами, предоставляли кров для отдыха партизан, лечили их раненых, доставали документы, писали фиктивные справки, укрывали молодёжь, участвовали в разведках и воевали с оружием в руках. Вступление представителей православного клира в партизанские отряды не было массовым, но отдельные случаи имело место.

Понимая большое значение партизанского движения в тылу немецко-фашистских войск, митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий в первые же дни войны обратился к жителям оккупированных районов с призывом: «Продолжайте же, братия, подвизаться за веру, за свободу, за честь Родины; всеми мерами, и мужчины, и женщины, помогайте партизанам бороться против врагов, сами вступайте в ряды партизан, проявляйте себя как подлинно Божий, преданный своей Родине и своей вере народ».

Истинный масштаб ущерба, нанесённого Русской Православной Церкви германскими оккупантами, точно оценить невозможно. Он не исчерпывается тысячами разрушенных и разорённых храмов, бесчисленными предметами утвари и церковными ценностями, увезёнными фашистами при отступлении. Церковь лишилась сотен духовных святынь.

Но, что не может быть искуплено никакими контрибуциями, это жизни тех священнослужителей, которые даже под страхом смерти не предали ни свой народ, ни Родину, ни дело служения церкви. Перед православным клиром стояла нелёгкая проблема выбора: либо помогать партизанам, либо придерживаться установок оккупационных властей. Призывы митрополитов оказывать всяческую поддержку подпольной борьбе получили отклик более широкий, чем можно было бы ожидать после всех антихристианских гонений довоенной поры. Священники на оккупированных территориях отказывались молиться о здравии Гитлера, призывали прихожан сопротивляться насильственной эвакуации, вели подпольную работу…

И немцы отвечали на патриотизм, русских, украинских и белорусских батюшек нещадной жестокостью. Только в Полесской епархии фашистами было расстреляно до 55% священнослужителей. Впрочем, необоснованная жестокость проявлялась и со стороны партизан. Подпольные отряды в Белоруссии казнили как минимум 42 священника по обвинению в сотрудничестве с оккупантами, к сожалению, не всегда обоснованному …

Один танкист, прошедший всю войну, рассказывал:

«Я в Бога поверил на войне из-за одного человека. Звали его Анатолий. Он служил в нашем танковом расчёте с декабря 41-го. Механиком. У него всегда был на шее крест. Перед всяким боем он обязательно осенял себя крестным знамением.

Наш командир – Юра, яростный комсомолец, так и налетал на Анатолия:

– Ты что, из попов?! И как тебя только на фронт взяли? Ты же не наш человек!

Толя с достоинством отвечал:

– Я наш, пскопской, русской стало быть. И не из попов, а из крестьян. Бабушка меня в вере воспитала. А на фронте я – доброволец. Православные всегда за Отечество воевали.

Юра кипел, но придраться к Толе было не за что – танкист отличный. Однажды в 42-м мы едва не попали в окружение. Юра всем сказал:

– Значит, если у немцев окажемся, всем приказ – застрелиться. Сдаваться нельзя!

Мы подавленно молчали, один Толя ответил:

– Я стреляться не могу. Этого греха Господь не прощает. Самоубийства, стало быть.

Слава Богу, плена мы тогда избежали…

В начале 44-го, в Белоруссии, когда мы получили приказ идти к узловой станции, наш танк подбили. Мы с Толей выволокли самого молодого, Володю, отбежали с ним метров на сорок. И тут Толя кричит: «Где командир?» А танк уже весь полыхает. Толя перекрестился, бросил мне: «Прикрой!» – и назад. Когда я подбежал к танку он уже тащил Юрку вниз. Командир был жив, его просто сильно контузило и обожгло. Он почти ничего не видел, но, услыхав вдруг скрежет, закричал: «Братцы, поезд! Поезд прорывается!»…

И вдруг мы услышали, как взревел и зарокотал наш танк. Он горел весь, горел, как огромный огненный факел. Немцы, увидев несущийся на них огненный смерч, подняли беспорядочную стрельбу, но остановить Т-34 уже не могли. Полыхая пламенем, танк на полном ходу врезался в передние вагоны немецкого состава. Воздух лопнул от адского грохота: один за другим стали взрываться ящики со снарядами…

В медсанбате Юрка плакал, как мальчишка:

– Миша, слушай, а как же Бог-то? Ему же, Тольке, нельзя было себя убивать. Раз он верующий. Что же теперь будет-то!..

Спустя два года я приехал на Псковщину, в маленький Порхов. Тамошний старенький батюшка благословлял Толю перед уходом на фронт. Ему я честно, как на духу рассказал всю историю. Батюшка задумался, перекрестился, покачал головой. И по полному чину отпел раба Божия Анатолия, за Отчество и веру православную убиенного. Душу свою положившего за Отчество».

«Война – священное дело для тех, кто предпринимает её по необходимости, в защиту правды. Потому-то Церковь и благословляет эти подвиги и всё, что творит каждый русский человек для защиты своего Отечества». Митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский)

Победа в войне в духовном смысле была торжеством Православия, победой Святой Руси над богоборцами, которые напали на наше Отечество в день Всех святых, в земле Российской просиявших. Может быть, это был знак свыше, что в этой страшной войне к сонму всех русских святых, предстателей за народ наш и нашу страну перед Богом, прибавится ещё огромное святое воинство тех, кто жизнь свою положит на поле брани «За други своя» или падёт невинными жертвами злой воли.

«Патриотизм русского человека ведом всему миру. По особенным свойствам русского народа он носит особый характер самой глубокой, горячей любви к Родине. Эту любовь можно сравнить только с любовью к матери, с самой нежной заботой о ней. Кажется, ни на одном языке рядом со словом «родина» не поставлено слово «мать», как у нас. Мы говорим не просто родина, но мать-родина; и как много глубокого смысла в этом сочетании двух самых дорогих для человека слов!» Митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский)

Боже, спаси мою Родину милую,

Дай ей в великое сердце вожатые,

Вооружи её мирною силою,

Нивы хлебами покрой её сжатые.

Реки её напои из небесного

Моря лазурного влагою чистою,

В дебри спалённого края безлесного

Ветром сосну занеси золотистую.

Глянул с Престола Ты вниз на Вселенную

Землю увидел, горошину малую,

Русь, государство – вдовицу смиренную,

Ризу-смирягу от крови всю алую.

Сжалился, Ты, над страданьями крестными,

Счастья росток посадил над могилою,

Боже, овей её снами чудесными,

Боже, утешь (храни) мою Родину, милую…

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?