Валька, Валентин

()

Наше стрелковое отделение стояло в лесу уже вторую неделю. Шли ожесточенные бои, и мы ждали приказ к наступлению. Вчера вернулся с разведки Валентин Огарков, который несколько часов нес на себе умершего товарища. Этого от него никто не ожидал, ведь над Валькой мы всегда посмеивались, потому что он был моложе всех нас, совсем еще юнец. А как он восторженно рассказывал о своей однокласснице Вареньке, строил планы, надеялся, что они могут встретиться здесь, на войне. Рассказывал с трепетом о родителях. А потом дрожащим голосом  — о своей умершей матери и погибшей Вареньке. Он всегда рассказывал то, о чем думал, мечтал, но эта разведка его надломила, он несколько дней молчал и все что-то писал.

Утром пришел приказ к наступлению. Все оживились, особенно Валентин, которого после того случая никто уже не называл Валькой. Перед самым отходом, он передал мне пухлый конверт и попросил, в случае чего, переслать его отцу. Это оказался дневник Валентина. После боя осталось лишь несколько листков.

«Я – солдат? Я – солдат!

Вчера у нас был выпускной. Шумный, веселый, беззаботный. Одноклассники – такие все родные и Варенька…Ах, Варенька! Что за чудные глаза у моей одноклассницы Вареньки.  Мы гуляли всю ночь и строили планы на будущее: институт, работа.

Но все рухнуло в одночасье…Война…

На перроне было многолюдно. Все кричали, плакали, смеялись, пели. Меня тогда охватило чувство необъяснимого восторга от того, что я – частичка чего-то важного, значимого для страны.

Вдруг разнеслось: «По вагонам!». Я поцеловал плачущую и почти обессилевшую мать, обнял как-то вдруг сразу постаревшего отца. Поезд тронулся, и передо мной промелькнули глаза Вареньки. Тогда, в тот момент, мне казалось, что это ненадолго, что мы одолеем врага и вернемся домой…

Прошел год. Год страха, смятения, временного безрассудства и безмерной тоски по родителям и Вареньке. Мне казалось, что я повзрослел лет на пять. От родителей письма доходили редко. Из них я узнал, что от меня они ни одного письма не получали, что мама совсем больная, а отец целыми сутками трудится на заводе, и, конечно же слова, наполненные безмерной тоской и беспокойством за меня. В одном из писем мама написала (уж как она поняла про Вареньку — не знаю), что Варя Кислицина тоже ушла на фронт. От этих строк у меня заныло сердце, от страха ли за Вареньку или от радости, что мы можем с ней  встретиться.

Товарищи по отделению называли меня Валька, за мой, как они говорили, еще незрелый возраст. Сначала меня это обижало, ведь мне уже исполнилось 18 лет, и я побывал уже во многих боях. Но после одного случая насмешливое отношение моих товарищей изменилось.

Все произошло недалеко от одной маленькой деревни. Мы с товарищем, Степаном Морозовым, наблюдали за перемещением немецкого патруля. Наша задача была узнать, сколько их и как часто они приходят в деревню.

В нашей засаде мы просидели два дня, отметили, что немцы в деревню приходят рано утром и ближе к ночи. На вторые сутки мы со Степаном пошли  в деревню за дополнительной информацией, да и есть уже хотелось нестерпимо. Подойдя к первому дому, мы заметили женщину. Она представилась Антониной,  с радостью пригласила нас в дом и поделилась тем, что еще оставалось от еды. Антонина рассказала, что в деревне почти никого не осталось и немцы заходят сюда крайне редко. Она предложила нам остаться переночевать в сарае. Нам надо было возвращаться, но у Антонины в избе пахло родным домом, хлебом и теплом. Мы остались.

Степан уснул быстро, а я еще долго не мог сомкнуть глаз. Глядя на ночное звездное, почти мирное небо, я вспоминал маму, отца, Вареньку. А потом пришли немцы. Их позвала Антонина. Немцы подожгли сарай и открыли огонь. Я успел отползти к задней стене и выбил слабо прибитую доску. Степана нигде не было видно. Вдруг я услышал хрип и пополз на этот звук. Это был раненый Степан. Взвалив его на себя, я из последних сил пополз  к выходу.

Было страшно, тяжело, хотелось просто бежать. Немцы все продолжали стрелять, не давая ни единой возможности встать и бежать. Со Степаном на спине я полз, как мне тогда казалось, целую вечность. Он уже давно затих и я надеялся, что он уснул. Прошло часа четыре, пока я решился встать. Взвалив на себя Степана,  пошел в сторону, где, как я предполагал, было наше отделение. Прошло еще часа три и мы, наконец, добрались до своих, где нас встретили всегда подшучивавшие надо мной бойцы. Приняв у меня Степана, все замолчали. Он был мертв. Уже как несколько часов. Я обессиленно упал на землю, только сейчас осознавая, насколько я устал. Но не это меня беспокоило. В голове роились мысли о том, почему я не смог его спасти, о том, что надо было идти быстрее, бежать. От своего бессилия я заплакал. И мне в тот момент не было стыдно перед своими товарищами. Мне было больно. Ну зачем, для чего эта беспощадная, жестокая, бессмысленная война!?

Недавно пришло письмо от отца, который писал, что мама умерла от голода и болезней, что Варенька погибла (их эшелон попал под обстрел). Тогда для меня время остановилось. Рухнули все мечты. В сердце поселилась ненависть к войне, к врагу. Не жалея себя, невзирая ни на холод, ни на голод, которые преследовали нас все время, я уничтожаю врагов. Я уже не тот семнадцатилетний выпускник школы, я  – солдат, готовый пойти на все ради победы…».

В этом бою Валентин Огарков был убит. Его дневник потом перечитывали все бойцы. Он заставил их задуматься о том, что все мысли и переживания Валентина как будто списаны с каждого молодого бойца, о том, что не только война была в их жизни, но и любовь, и страх, и желание жить…

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?