Записки фронтового водителя

()

Гвардии младший сержант Алексей Опарин прошел всю войну от Москвы до взятия Кёнигсберга. Точнее, проехал на своей машина ГАЗ  3 А. трехостная Р.С.Б. Вот так он описывал свою фронтовую подругу «В кузове этой машины была вмонтирована радиостанция скоростного бомбардировщика передатчик Р.С.Б, приёмник УС. На этой машине я был шофер 1 класса, радист 2 класса и электромеханик. В кузове было 12 щелочных аккумуляторов и двигатель л6 (6 лошадиных сил) двух цилиндровый для зарядки аккумуляторов.  Во время передачи телеграмм  электроэнергии требовалось много, нужно было заводить двигатель. Во время приема хватало энергии от аккумуляторов».

Записки с воспоминаниями о войне хранятся в нашей семье. Алексей Семёнович часто говорил: «Эх, вот бы все описать, что с нами было…». И то что он сохранил для нас в своих рукописях очень важно, потому что это тот мир, в котором долгие четыре года жил простой крестьянский парень из Самарской губернии, выучившийся на шофера, почти отслуживший в армии и мечтавший вернуться домой в сентябре 41. Не пришлось. В книжке красногвардейца Опарина отмечено – на фронтах Отечественной войны с 15 июня 1941 года.

Сначала была оборона Москвы. «В начале декабря был приказ подготовить технику к решающему бою. Хватит сидеть в обороне и ждать, когда немцы ринутся на нас и подойдут как Наполеоновские воска в 1812 году и сожгут всю Москву. Мы стояли в это время в обороне у г. Москвы Черные грязи. Раньше стояли в обороне станция Петушки, Звенигород, Загорск. Зима была холодная, доходило до -43 мороза и нам с техникой было очень трудно, то и дело заводить, прогревать, чтобы не заморозить воду в радиаторе в машинах. Но и немцы притихли как прусаки рыжие на морозе. Раньше осенью покоя нам не давали эти тараканы, лезли во все щели. В оборону некого было послать, несли потери. Собирали из роты управления шоферов, радистов, начальников продовольственной службы, из ремонтной роты слесарей и я шофер машины РСБ. Три раза посылали в ночную оборону. Набирали нас 12-15 человек. 3 человека погибли. Разведка докладывала, выпало много снега, дороги занесло. Машины у немцев буксуют. Грейдера нет, чтобы расчищать дороги. Танкистам самое время двинуть немцев от Москвы.

И вот объявлена готовность к бою. Проверил еще раз всю материальную технику, подзаправил бензину, а у этой машины 3 бензобака да у движка четвертый. Надел гусеницы. Открыл полик в кабине машины, очистил аккумулятор машины, снял клеммы, очистил и затянул понадежнее. Кажется все. Нет, надо проверить клеммы на свечах, для того чтобы до них добраться, надо снять экранировочный колпак литой дюралевый, который устанавливается на свечи, чтобы искрение свечей (треск) не мешали на приёме морзе цифровом или буквенном тексте.

4 и 5 декабря наша 145 танковая дивизия, укомплектованная легендарными Т34 сконцентрировалась на исходной позиции у хороших дорог, чтобы неожиданно и быстро раздвинуть линию фронта и устремиться в глубь. В 6 утра 6 декабря был дан приказ вперед в бой, без надобности не стрелять. Немцы нас не ожидали, спали в тепле. Выбегали из домов в нижнем белье, хонде хох, хонде хох. Кто сопротивлялся – расстреливали, остальных в колонны пленных. Наша часть раздвинула фронт больше километра и продолжали двигаться в сторону г.Волоколамска по Волоколамскому шоссе.

 У немцев даже не заправлены были машины водой. Пока они гоношились, наши танкисты подавили гусеницами и расстреляли 26 пушек, 35 пулеметов, подбили 16 танков и 18 машин. Разбили штаб 36 гитлеровской дивизии. Взяли в плен несколько танков и машин исправных. Одна машина очень понравилась Мирошкину Павлу. Она была на гусеничном ходу, а передний мост, колеса как у обычного автомобиля. На неё столько нагрузили, все нормально, рессоры не прогнуты. Мы на неё погрузили тонн 5 или 6 запасных для машин и она нас выручала всю войну.

Пробились около 10 км за 2 часа, не поймешь, что творилось. Немцы оказывали большое сопротивление, горели машины, танки и дома, нефтехранилища. Так что с 6 часов утра светлее было, чем в разгаре дня. Горели люди в танках, в машинах и на земле пахло отвратительно горелым мясом. Не выдержала натиск гитлеровская армия наших танков и пустилась наутек. Бежала так, что на Т34 не догонишь и на пути после себя сжигала всё. Заедешь в село, освободишь населенный пункт, а в нем все пожжено, одни печи да трубы торчат. Остановишься в селе и погреться даже негде.

Идет наша пехота. Двое волокут на тросу  металлическое корыто, а в корыте пулемет. Я смотрю на них. Один говорит мне: «Что за война такая, третий день идем и ни одного немца не убили». Я говорю им: «Дак они же на мотоциклах и машинах удрали, разве их догонишь на разбитом корыте. А кто не успел удрать или забуксовал – вон их сколько в кюветах валяется  и машин и мотоциклов и немцев». Да не смотря на то, как вооружена гитлеровская Германия, пулеметами и пушками на танках и машинах, а русский солдат в разбитом корыте с пулеметом турнул такую армию.

За 2 или 3 часа расколотили линию обороны и стали успешнее продвигаться. Немцы стали меньше сопротивляться. Около Волоколамска оказали сильное сопротивление, подбили 6 танков наших, 2 сгорели. Когда освободили Волоколаск, он пылал в огне. Слышим крики из сарая, конец сарая горел, а там женщины заперты и подперты разными железяками. Когда сломали запоры, открыли ворота оттуда выбежали около сотни женщин. На них горела одежда, у некоторых гребенки. Немцы подготовили их увезти в Германию, но не успели.  Самим не на чем удирать, вот они и решили их сжечь в сарае. Вовремя мы подоспели».

А потом была битва на Курской дуге. «Сконцентрировалось много тяжелой техники. Раньше у нас были танки Т-34, а сейчас тяжелые танки И.С.3 (Иосиф Сталин). На башне танка четыре ствола крупнокалиберные зенитки, пулемет. Рядом стоят СУ 80 самоходная тяжелая артиллерия. Подъезжают Катюши в два ряда у них на рельсах метровые ракеты. Ракетные снаряды залпового огня Катюши и Андрюши. Немцы все больше и больше укреплялись техникой, танками, артиллерией. Ждать нам нету смысла. Не завтра, так после завтра мы получим разгром. И решили начать сильную артподготовку. Заходила земля ходуном. Гром и молния всё осветила внезапно. Стекла застучали в машинах. Катюша и артиллерия враз загрохотали. Ракеты от Катюши плавно плыли в воздухе как щуки. Вся земля начала гореть от каждого удара термической ракеты. Выпустив свой заряд они отъехали зарядились и опять подъехали на исходные позиции, выпустили их и опять на зарядку и так несколько раз.

И артиллерия грохотала беспрерывно. Что там творилось – огненная лавина. Ребята говорят, ну после такой артподготовки и танкистам нечего будет делать. Хватит и нам. Там столько техники напичкано. И действительно, хватило и нам. Тигры, пантеры, самоходная артиллерия. Столько техники осталось после боев. Танки горят без гусениц, артиллерия, люди горят. Столько металлолома. Ужас. У некоторых танков конец ствола разворочен. У некоторых ствол пробит сквозь до основания».

В сентябре 1943 г. форсировали реку Днепр, «после чего нам присвоили  43-я отдельная гвардейская танковая Верхнеднепровская Краснознамённая бригада».

         «С боями прошли всю Россию. А что осталось после нас, все сожжено, все разрушено, разграблено. Ни людей, ни скота, ни зданий. Мертвая территория, народ побит или угнан в Германию на работу и в лагеря. Как это все восстановить?»

 А вот за пределами нашей страны жизнь была немного другая. Вот еще отрывок из воспоминаний…«С боем ворвались в Польский город Белосток. С небольшими потерями. Хороший город, мало разрушенный. Очень хорошие добрые люди. С какой откровенной радостью они нас встречали. Я поставил свою машину Р.С.Б. в каком то саду у дома. Хозяйка дома нас в дом пригласила. Накормила нас жареной картошкой, кипяченым молоком напоила, что мы не ели в течение 5-ти лет наверное. Не при службе в армии, ни в войну. Семья польская образованная, дети знают несколько иностранных языков. Ох как они благодарили нас за освобождение их от фашистов. Но не долго мы там отдыхали. Дали нам срок отдохнуть всего три дня. Отремонтировали технику, заправились горючим и в бой на Кёнигсберг. Хозяева вышли в сад с нами прощаться, нарезали в саду на грядке какой-то травы букет, подходят ко мне, а я работаю с машиной, готовлю ее в путь дорогу. Разговорились со мной. Я их спрашиваю, что это за букет.  Я думал, они хотят мне его подарить, но это же не цветы, а какие-то листья. Хозяйка говорит,  что это витамина. Да какая же это витамина – это лист свеклы, укроп и петрушка. Вот узнаете, каким борщом я вас  с фасолькой угощу».

И подумалось, может быть поэтому так коротка память у поляков, что жареной картошки с молочком ели вдоволь и витаминой заправлялись. А  что немцы оставляли в России: «освободишь населенный пункт, а в нем все пожжено, одни печи да трубы торчат. Остановишься в селе и погреться даже негде».

«На утро в путь обратный к Прибалтике и Кёнигсбергу. Слишком далеко мы врезались в Польшу в азарте успеха боя.  Подъезжаем к Восточной Пруссии, а там уже зарево горит и бой в разгаре. Тяжелая артиллерия, катюши, самолеты расправляются с фашистами. Нас прямо сходу ввели в бой в состав 3 Белорусского фронта. Прорвали фронт с небольшими потерями и углубились к Кенигсбергу. Немец в панике бросал все и удирал к морской переправе. Остановились возле здания, поставили выносную большую антенну для лучшей связи, завел движок. Подъехал начальник штаба: давайте передавать радиограмму. Слишком много и успешно мы продвигались, как бы нас на танке не бомбили свои самолет».

         Вот такие записки фронтового водителя оставил нам гвардии рядовой  младший сержант Алексей Семёнович Опарин.

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?