Новые воспоминания

()

В воздухе повеяло тревогой,  в голове все перемешалось, время остановилось, зажевывая людей, перемешивая их в единую, цельную серую массу. На молочно-розовом небе проявились последние линии облаков, солнце медленно заходило за горизонт, прячась за дымящимися холмами, так катится чёрный шар, сбивая кегли на ходу. По линии огня холодным выстрелом пролетела пуля, пробираясь сквозь нескончаемую серость пороховых завес. Словно адское пекло, предстало очередное сражение, взбудоражив неожиданным вмешательством мирный сон животного мира.

Ужасающей барабанной дробью промчались очередные выстрелы, разрушившие  надежды, окунувшие их в серые, разбитые отчаянием мольбы о помощи.  В один миг ещё зеленеющие поля превратились в кусок пустоши, изуродованной жестокой человеческой натурой, сожженной горящим сердцем, наполненным злобой.  Эти поля, когда-то зеленевшие и радовавшие своей красотой многих людей, стали могилой для простых солдат.

Бой начался. Суд начался. Теперь же спустись во тьму. Порох перекрыл солнце. Закрыв прекрасное вечернее небо чёрной, непроглядной мглой.

Иван бежал, не замечая падения соратников. Один упал! Второго разорвала очередная мина – и лишь Огнев словно парил по воздуху, игнорируя смертоносные ловушки. И вновь огневой взрыв поразил товарища, раскрошив его грудную клетку, словно кинжал, разорвав сердце на мелкие осколки. Место, погрузившееся во тьму, когда-то было прекрасным, удивительным миром, в который был рад вступить каждый, кто был связан с природой: художник здесь рисовал прекрасные холмы, опоясанные туманом, словно мягким одеялом; поэт наслаждался умиротворённой тишиной, лёгким стуком капель дождя по коре деревьев, пока ожидал прихода дорогой музы; – теперь же убивай и беги или прими заслуженный отдых и будь убит. Встань лицом к лицу к самой смерти, усмехнись ей в чёрные, почерневшие, как угли, изуродованные войной глаза, и продолжай сражаться, пока последний товарищ не будет лежать на холодной, промозглой земле. Родной земле. Русской земле. Горящее сердце полыхает в такт с выстрелами, бьётся в агонии, заставляя адреналин вырабатываться всё чаще и чаще.

Ни один мускул на лице не дрогнул, когда три выстрела пролетели мимо, один из которых задел часть болотно-зелёной перешитой несколько раз формы. Безумие заиграло новыми красками на окаменевшей физиономии: зрачки, как у зверя, загнанного в угол, расширились; оглушительные выстрелы затормозили восприятие, заставляя Ивана ориентироваться в густом тумане из пороха вслепую. Сердце билось с бешеной скоростью. Выстрел. И в окоп.

Пробираясь сквозь нескончаемую серость, чёрную грязь, прилипавшую к одежде, коротко стриженым волосам, и запах крови, впитавшейся в родную землю, Огнев думал лишь об одном: о дорогой сердцу фотографии Николки, единственного сына, совсем ещё ребёнка, которого пришлось бросить, оставить, чтобы обеспечить его благополучие и безопасность.

Труп. Оцепеневшее лицо постепенно начинает выражать эмоции, страх за товарищей, скорбь за врагов пробивает насквозь, хуже пули, доставая до самого сердца, выходя из него к самому небу. Мысли перемешиваются в голове, словно в адском котле, переплетаясь змеями, сцепившись в смертельном танце.

Туман сгущается. Перед глазами белая пелена, перекрывшая всё в этом мире: тела мертвецов, тёплое молочно-розовое летнее небо. Ужас и страх отошли на дальний план. В голове мельтешит лишь один вопрос: «Что произошло?». Неужели пуля задела важный орган, моментально убив изворотливого солдата. Неужели граната взорвалась, моментально стерев с лица земли бравого воина, сражавшегося не за себя, а за родные холмы, на травах которых с утра после дождя и белого мягкого тумана проступает кристально чистая роса. Неужели голод и усталость сморили человека, бившегося до последнего вздоха. И вот силы покинули его.

– Не возьмёшь! – тревога с новой силой ударила в сердце. Пятилетний ребёнок проснулся в своей мягкой, теплой постели. Рядом с испуганным выражением лица сидел отец, ещё несколько минут назад спокойно читавший старый выпуск новостей. Слёзы бисерным дождём брызнули из глаз маленького ребёнка, повидавшего ужас войны в одном ночном сновидении.

– Клаус? – голос мужчины, на висках которого уже проступила старческая седина, дрожал. Неожиданный крик наглым движением выдернул его из газеты, возвратив в действительность. – Ты кричал во сне, вопил так, словно у тебя начался приступ, – отец старался подавить тревогу, чтобы не напугать и без того дрожавшего ребёнка. – Что с тобой, мой милый мальчик?

Клаус сидел на кровати неподвижно, словно пытаясь что-то вспомнить, обхватив голову руками. Мысли путались и сбивались. В груди жгло, словно от сильного удара, будто сердце внутри горело синим адским пламенем.

– Пообещай мне, – слова не хотели покидать губ, красных от неаккуратных укусов, – что ты никогда не оставишь меня, – с трудом выговорил ребёнок, глядя в голубые, словно дно глубокого моря, глаза отца. – Пообещай мне, что больше никогда не посмеешь умереть в двадцать девять.

Взрослый мужчина от удивления выронил тонкую газетёнку «New Memories», поправляя старые, разломанные в двух местах очки, сползшие на переносицу. На серой, как туманное пороховое небо, бумаге выделялась надпись, кричащая о своей значимости, «Семьдесят пять лет со дня Победы».

Из соседней комнаты раздался грубый спросонья голос:

– Что за крики, Айвон?

На молочно-розовом небе алым шаром поднималось солнце. В воздухе витали любовь и тепло. Не было ни тревог, ни страхов, ни унесённых жестокой войной молодых невинных жизней. Двое заснули в детской постели крепким сном, как когда-то вечным сном прилёг на родную землю молодой солдат Огнев. Детский кошмар о русском солдате, привидевшийся английскому ребёнку на заре, или страшный след, оставшийся отпечатком в жизни каждой семьи?

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?