Свадьба

()

Поиграв во все известные им игры, они наконец решили обвенчаться. Эта идея пришла в голову Пете. Он разрушил четырёхэтажную башню, возведённую сестрёнкой из игральных карт, и, оставив девочку несколько раздражённой его поступком, со скучным видом отошёл к окну, влез на стул и, прислонясь лбом к стеклу, стал молча смотреть на улицу.

   Шёл дождь, небо было хмуро, и был слышен скучный, однотонный звук хлюпающей воды.

   По лужам, среди улицы, ехала телега, на ней сидел мужик, закрывшись рогожей, и стук колёс по камням мостовой казался Пете мокрым. А окна противоположного дома смотрели так, как будто дом был старый и слепой. Соня, сидя на полу, медленно собирала карты и, надув губки, посматривала в спину брата глазами, в которых ясно светилось желание побраниться с ним.

   — Знаешь что? — обратился он к ней, не слезая со стула. — Давай венчаться!..

   — Я с тобой играть больше не хочу… — решительно ответила Соня.

   Тогда Петя спрыгнул со стула, подошёл к ней и, сунув одну руку в карман панталон, другую положил ей на голову, а потом начал увещевать её тоном человека, сознающего своё превосходство, тогда как она с руками, полными карт, мотала из стороны в сторону головкой, желая сбросить с неё руку брата.

   — Какие вы глупые, все девочки… Ну разве можно сердиться за карточный домик? Он всё равно упал бы… А вот лучше давай венчаться…

   — Не буду, не хочу…

   — Сонечка! Ну, пожалуйста, давай… Это очень хорошо. Мы наденем на головы абажуры с ламп… потом я надену красную шаль… потому поп — это буду тоже я. Поп и жених — оба я. А ты невеста, ты возьмёшь белый абажур из гостиной и вязаную скатерть с круглого стола из маминой комнаты… Мы составим стулья и будем ходить вокруг них и петь… Хорошо? А потом будем устраивать себе квартиру, и всё у нас будет, как у горничной Аннушки… Помнишь, — когда она венчалась, тоже шёл дождик, и папы с мамой не было, а у тётки Мани болела голова…

   А няня прищемила Верному хвост дверью, и он бегал по двору и визжал… няня ругалась!

   Это воспоминание вызвало улыбку на личико Сони и смягчило её.

   — Невеста должна быть в кисее… а где кисея? — солидно заявила она, взглядывая на брата.

   Он задумался, осматриваясь кругом.

   — Если бы можно было снять с окна занавеску? Не достанешь…

   — Порвёшь — и будут ругать нас.

   — Да… — согласился Петя и сел на ковёр рядом с сестрой.

   Они помолчали. Было скучно… Снизу, из кухни, глухо доносилась какая-то возня, иногда крики…

   — Это Аннушка ругается с Фаддеем… — сообщила Соня.

   — Они всегда ругаются и дерутся… Папа говорит, что нужно одного из них прогнать.

   — А когда Фаддей был просто кучером, а не венчался с Аннушкой, он не бил её, — задумчиво сказала Соня.

   — Тогда нельзя было, она могла пожаловаться, — резонно объяснил брат.

   — Кому?

   — Папе…

   — А теперь?

   — А теперь уж всё равно… Они обвенчались.

   — Разве когда обвенчаются, то можно драться?

   Петя помолчал.

   — Фаддей говорит — можно… Он очень сильный. Он боролся с соседним дворником и повалил его… Аннушка тоже сильная… Но женщины не могут драться с мужьями…

   — А почему?

   — Грех! — сказал Петя, подумав.

   Соня встала с пола и, поёжившись, заявила, что ей холодно.

   — Это оттого, что скучно, — объяснил Петя. — Если бы мы играли, а не сидели бы, как деревяшки, нам было бы и весело и тепло. Давай играть?!

   — Венчаться? — спросила Соня из глубокого кресла, куда она забралась с ножками и откуда выглядывал её белый лобик в светлых кудряшках…

   — Да! Ну, пожалуйста! Это ничего, что нет кисеи, мы будем бедная свадьба. Мы возьмём в руки по большому карандашу у папы со стола, и они будут как свечи… Карандаши очень похожи на свечи, чёрненькое в них как светильня, а дерево как воск…

   — Нужно, чтоб у меня был шлейф, — договаривалась Соня.

   — Но ведь мы — бедная свадьба; зачем же шлейф?

   Петя начинал раздражаться настойчивостью сестры. Эти девочки всегда капризничают.

   — А где у нас будет квартира?

   — За трельяжем, мы его немного отодвинем и заставимся ширмами… Потом устроим постель из пуфов, снимем у мамы полочки со стола — и это будет у нас комод. А вместо стульев — подушки с дивана…

   — А потом?

   — Что? — нахмуря брови, спросил Петя…

   — А что же мы будем делать потом?

   Петя несколько смутился. Сестрёнка смотрела на него пытливо, видимо, игра начала интересовать и её… Её глазки сверкали огоньком оживления…

   — Потом — это уже после… Там увидим… Будем жить… принимать гостей, можно притащить Жужу и кошку, и они будут гости… Будем ездить в театр — в мамину комнату… И вообще будем жить, как женатые; я буду с книгой уходить на службу, как папа, а ты будешь готовить обед и всё убирать, как…

   — Мама ничего не делает… — внесла Соня поправку в порядок семейного дня…

   — Я хотел сказать — как Аннушка… Потом я буду дуться, как папа, а ты уйдёшь в комнату и будто бы запрёшься… А я буду кричать на тебя, помнишь, как папа в воскресенье? Он даже кулаком стучал по столу и плевался, — оживлённо рассказывал Петя…

   — И ногой опрокинул стул… Я очень испугалась тогда, — задумчиво добавила Соня.

   — Помнишь, как мама крикнула на него? Я смотрел в щёлочку из детской и видел, — глаза у неё были большие, большие, а губы чёрные и дрожали. И вся она качалась…

   — Страшно! — сказала, ёжась в кресле, Соня.

   — Это ничего… Мы, если хочешь, не будем делать этого… Мы будем просто жить. Потом, ведь ссориться только тогда нехорошо, когда ссоришься, а после ничего! Ведь папа и мама всегда после ссор добрее… Когда они помирятся, у них можно просить всего, чего хочется.

   — Да… — согласилась Соня.

   — Значит, будем играть?

   — Давай! — и Соня соскочила с кресла.

   Через несколько минут комната представляла из себя картину разрушения и хаоса. Мебель была сдвинута почти вся в один угол; и только посреди пола стоял стул, накрытый скатертью. К спинке его была прислонена раскрытая тетрадь нот.

   — Это книга, которую читает поп, когда венчаются, — объяснил Петя сестре.

   А она одевалась к венцу. Вытащив из буфета большую скатерть, она запутывала в неё свою фигурку и улыбалась, видя, что у неё будет прекрасный шлейф. На голове её уже болтался большой зелёный китайский абажур; край его то и дело опускался ей на нос, и она взмахивала головкой, чтобы сдвинуть этот убор на затылок. На её личике, в светлых кудрях, легли тени, и оно сделалось таким серьёзным.

   Петя устраивал себе ризу из бархатной скатерти, которую стащил со стола в гостиной. И на его голове позвякивал абажур, голубой, стеклянный. Пете было очень неловко в нём.

   — Я буду архиерей, а не простой поп. Хорошо?

   — Всё равно, — согласилась Соня, прикалывая себе булавкой к плечу цветы, оторванные от абажура.

   — Ну, скоро ты готова? Я уже совсем… Вот ещё нужно бы перчатки и галстух… Женихи это надевают… помнишь, ехали мимо двое.

   — Это они ехали не венчаться… а просто на извозчике.

   — А впереди их ехала же невеста!

   — Это не их, а того, который сидел с ней рядом, в круглой шляпе…

   — Ну… это ничего. Я без перчаток… Потому что ведь я ещё и архиерей.

   — Что же теперь? — спросила Соня.

   — Готова? Давай руку…

   Он взял её за руку и повёл вокруг стола, надув щёки и сделав важное лицо…

   — Го-споди помилуй! Господи… — пел он, закатывая глаза и раскачивая левой рукой так, как будто бы кадил.

   Соня шла за ним, потупив в землю глазки, жеманно склонив головку к его плечу и поддерживая свободной рукой шлейф.

   — Спаси, господи, рабу твою Софью! — пел Петя и споткнулся о шлейф невесты. — Ну вот, напутала ты тут себе… Я так упаду… Подбери ещё немножко…

   — А у нас нет колец… — вдруг остановилась Соня… — Потому что нужны кольца.

   Петя вопросительно посмотрел на неё, поправляя на голове абажур…

   — Да, — кивнула она ему головкой, — нужны!

   — Ну, ничего… Уж мы кончили… обвенчались. Теперь идём домой.

   Они пошли в угол комнаты, изображавший собою их дом. Пришли туда и сели на двух пуфах рядом друг с другом и держась за руки.

   — Давай же разговаривать, — предложил Петя…

   — А о чём? — спросила сестра.

   — О чём-нибудь… Нельзя же, обвенчавшись, сидеть и молчать.

   — Мне не хочется говорить… — задумчиво сказала Соня.

   — Ну, уж вот ты и капризничаешь… Совсем нельзя играть с тобой…

   Соня осторожно высвободила свою руку из руки брата и стала откалывать булавки своего венчального наряда.

   Петя, завёрнутый в складки пёстрой скатерти, с абажуром на голове, с скучным лицом смотрел на неё, хмуря брови.

   — Ты раздеваешься?

   — Да… А что же уж? — спросила Соня.

   — Я не хочу, чтоб ты раздевалась…

   — Какой! — сделала гримаску Соня.

   — Я могу не хотеть этого! Потому что теперь я твой муж, как папа мамин. Я…

   — Я не играю ведь!

   — А я не хочу, чтоб ты не играла… Ты моя жена и должна меня слушаться… Не раздевайся…

   — Не кричи… Дурак!

   — Ты не смеешь ругаться, — дура! — злобно вскричал Петя.

   Но она вскочила на ноги, сбросила с плеч скатерть и абажур с головы и, топнув ножкой, раздражительно, обиженно, побелевшими и трясущимися губками бросала ему:

   — Я скажу маме… Ты ругаешься… Дурак, чудак, дурак, болван.

   — Ах ты… таракашка! — вскрикнул Петя и толкнул новобрачную в грудь.

   Она не выносила, когда её называли таракашкой. От толчка она покачнулась, опустилась на пуф и так неловко, что свалилась с него на пол к ножкам трельяжа… Её розовая от гнева мордочка смотрела на Петю из-за большого листа филодендрона, а Петя, топая ногами по полу, склонился над ним и озлобленно кричал:

   — Таракашка, таракашка! Скверная букашка!

   Она, не вставая с пола, повернулась на бок, закрыла лицо ручками и горько заплакала.

   — Плачь, плачь! Мне тебя не жалко… А мама воротится, она ещё задаст тебе. Потому что я скажу, что это ты развозила всё по комнате… Да, скажу, и тебя поставят в угол и оставят без пирожного, и не возьмут в цирк.

   Бедной девочке показалось, что для первого дня брака всего этого чрезмерно много. Она взвизгнула и застукала ножками по полу.

   — Уйди, Петька!

   Он отошёл к окну, довольный своей местью. Там, сняв с головы абажур и скатерть с плеч, он снова стал смотреть на улицу.

   Дождь всё ещё шёл. И было скучно…

   За стеклом хлюпала вода, а в комнате дрожали рыдания сестры. Пете стало горько…

   — Ну, не плачь… — не оборачиваясь, сказал он.

   Она заплакала сильнее.

   — Я тебе подарю пять сводных картинок, — хочешь? — спросил Петя, помолчав.

   Она завизжала.

   — Ну, Соня! — подошёл он к ней… — Не плачь!

   — Буду…

   — Ну пожалуйста! — Он сел на пол рядом с ней и положил ей на плечо руку. Она сбросила её, открыв на минутку своё красное от слёз лицо.

   — Сонечка! Ну, хочешь ещё — буду читать тебе вечером сегодня?.. И выпачкаю няню чернилами?

   И то и другое ей всегда очень нравилось; особенно хорошо было, когда Петя под предлогом, что няня запачкала чем-то себе лицо, прикасался пальцем, заранее выпачканным чернилами, к её щеке или к кончику носа и на физиономии няни оставалось маленькое чёрное пятнышко. Представив себе это, Соня стала утихать.

   — Погоди! — вдруг весь вспыхнул Петя. — Соня! Какая ты глупая! Разве я серьёзно толкнул тебя? И ругал — разве серьёзно?

   Она открыла лицо и села рядом с ним, глядя на него недоверчиво, но заинтригованная его горячим тоном.

   — Ведь мы играли, да?

   — Да…

   — Как? В мужа и жену, да?

   — Ну?

   Так чего же ты плачешь?.. Дурочка!

   Он расхохотался.

   — А что? что же? — улыбаясь, спросила Соня.

   — Какая ты глупая, какая ты глупая! — забил в ладоши Петя…

   — Это ты не в самом деле ругался? — спросила Соня, уже сконфуженно улыбаясь.

   — А ты думала — в самом деле? Взаправду? Ах ты — чучелка!

   — Петя… ты…

   — Да ведь уж это такая игра, что нужно ссориться! Всегда ведь ссорятся муж и жена, — ну, и игра в это если, то тоже нужно ссориться. Ах, как я тебя обманул! Ты подумай — ведь это же уж всегда…

   — Какая я… — сказала Соня и вдруг, неудержимо засмеявшись, обняла брата и ткнулась ему головой в колени. У неё плечики даже вздрагивали от смеха. И Петя хохотал, приговаривая:

   — Таракашка моя, баракашка ты моя!

   Но Соня уже не обижалась на него за это.

   И, сидя на полу, среди сгруженной мебели, они хохотали искренно и долго над этой смешной игрой в мужа и жену…

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?