Воспоминание узницы Бухенвальда

()

Людмила Любовенкова

Словами гвозди в сердце забиваешь
И раны оставляешь на сто лет,
Как жаль, что ты совсем не понимаешь,
Что раны заживают, шрамы нет…

Перед первомайскими праздниками я приехала на лечение в санаторий «Борисовский». Однажды, прогуливаясь по дорожкам парка, моё внимание привлекла красивая, модно одетая женщина в шляпке с необычным цветком, в модных очках от солнца, с изящной маленькой сумочкой на тонком ремешке. Захотелось познакомиться с ней и расспросить, откуда она приехала. На вид ей было лет шестьдесят пять.
Женщина оказалась доброжелательной, остановилась и, доверительно глядя в мои глаза, начала свой рассказ:
–Я узница. До войны моя семья из шести человек жила в Полесье. В начале войны немцы захватили Белоруссию. Разговоры о скором начале военных действий в Советском Союзе считались провокационными, а сообщения разведки подвергались сомнению. Наши войска оказались не готовыми дать отпор, поскольку Гитлер напал внезапно, «вероломно».
Жгли деревни, испепеляли города- земля пропитывалась кровью русских. Мужчин, женщин и детей на поездах увозили в Германию на работу или в концентрационные лагеря смерти.
…В вагоне, в котором ехали мои родные, нечем было дышать от того, что он был переполнен, остановок не было. Не было ни еды, ни воды. Наступало быстрое истощение, плач детей приводил в ужас людей, неспособных защититься. Матери, как могли, успокаивали детей.
Наконец, железнодорожный состав с пленниками прибыл в Германию. Моя семья попала в концлагерь Бухенвальда, располагавшийся близ Веймара, в Тюрингии. У прибывших людей сжигали одежду, сбривали волосы и выдавали полосатую робу, а на руки, даже детям, надевали металлические браслеты с выбитыми номерами и отправляли в бараки. Видимо, случайно члены моей семьи оказались вместе в одном бараке.
Зажиточные немцы брали некоторых узников к себе в имение на работу, и моя мать доила коров у хозяина, чистила в хлеву, заготавливала корм, а подросшие дети были рядом, выполняли тяжёлую работу.
Узников кормили тошнотворной баландой. Мы выжили, возможно, потому что доставалось немного молока, припрятанного матерью во время дойки. Там, в лагере, в 1944 году, ночью начались роды у моей матери. Родилась я, назвали меня Надеждой. Маленькая девочка об этом периоде жизни узнала от своих родных значительно позже.
Для строительства немецких дорог пленные добывали горную породу. Мой отец однажды не вернулся с работы, так как попал под сорвавшуюся наполненную камнями тележку.
Тяжело было всем узникам Бухенвальда, но особенно подвергались пыткам евреи и цыгане. Над ними проводилось множество медицинских опытов, в результате которых большинство умирало мучительной смертью. Заключённых заражали сыпным тифом, туберкулёзом и другими опасными заболеваниями для того, чтобы проверить действие вакцин против возбудителей этих болезней.
Ежедневно уничтожали людей этих и других национальностей. На их место привозили новых узников.
И ещё была страшная пытка фашистов для маленьких детей «Два тазика». Их сажали то в горячую, то в холодную воду, а потом вводили вакцину.
Однажды мать стала прощаться с нами, поскольку нашу семью должны были расстрелять. Бессильных женщин и худеньких ребят выстроили над обрывом. От предстоящих ужасов стояла настороженная тишина, ком застрял в горле каждого, потому и не плакали, не кричали узники. И ужас в глазах, как будто петлю на шею набросили.
Ветер теребил листья на деревьях, раздался гром. И как выстрел – крик фашиста:
– Русские захватили рейхстаг!
Забегали немцы и, как корабельные крысы, покидающие тонущее судно, разбежались из лагеря.
Нашей семье повезло: нас освободили американские войска. 11 апреля 1945 года в три пятнадцать дали сигнал: «Бежать! Свобода!»
Мою семью отправили на Родину. Мы приехали в сожженную дотла белорусскую деревню. И тут-то поняли, что у нас нет ни жилья, ни скотины, ни семян, а только пепел на полях, который приводил в ужас нас, бывших узников. По браслетам на руке, по запросам в концентрационный лагерь смерти нам выдали свидетельства о рождении.
Матери не разрешили в документах указать действительное место моего рождения. Отношение к бывшим узникам было двояким, и, чтобы не испортить жизнь детей в будущем, и на всякий случай, в свидетельстве о рождении зарегистрировали белорусское село. Вот отсюда и пошло то людское неверие, которое сопровождает меня по сей день.
Позже в Белоруссию приехали вербовщики, и пригласили нашу семью в Сибирь, выдали нам переселенский билет, пообещав домик, землю и коровёнку. Мы уезжали из села, чтобы забыть и не видеть пепел сожженных деревень, которым была покрыта наша земля.
Так моя семья оказалась в Белово. Мать была дояркой в совхозе, а дома всю работу выполняли дети: вскапывали землю, сажали картошку, ухаживали за живностью.
Надежда прекратила свой рассказ, достала носовой платок и, обеими ладо-нями прижав его к лицу, некоторое время стояла неподвижно. Чтобы вывес-ти женщину из оцепенения, я спросила:
– Ну, а как жизнь дальше сложилась? – Жизнь потихоньку стала налаживаться, – сказала она, – дети подросли, пошли в школу, все получили образование, и я закончила медицинское училище.
Работая в больнице, с теплотой и вниманием старалась относиться к каждому пациенту, и люди мне платили той же монетой.
Вышла замуж за хорошего парня и прожила с ним всю жизнь. Родила дочь и сына. Теперь у моих детей свои крепкие семьи.
А я, слушая тихий голос моей собеседницы, не могла понять, почему она иногда повторяет:
– Зачем я выжила? В чём я виновата? После небольшой паузы, опустив голову вниз, пояснила: мою бесправную мать насиловали немцы-изуверы. Такая судьба была уготована моей матери-жертве того времени и мне, не желанной, родившейся на вражеской территории.
Сглотнув ком, подступивший к горлу, она посмотрела на меня и прошептала:
–Как часто мне, узнице Бухенвальда, приходится доказывать, что у меня не куплен документ для бесплатного проезда в транспорте, что получив путёвку в санаторий, я имею право на отдельный номер. Так уж сложилось, что малолетние узники были приравнены к участникам войны. Людское неверие здесь, на Родине! Там была война, фашисты-нелюди, а здесь-то свои равнодушные и жестокие. Искалеченные судьбы ни только войной, но и жизнью после…
Не все факты, рассказанные в этой истории, видела кроха своими глазами, она это слышала от своих сестёр, матери. Она это пережила, прочувствовала всем телом, и неважно, что была совсем маленькой.
Словами гвозди в сердце забиваешь, когда получаешь поздравительные открытки к дню Победы из Германии, евро, пособие от немецких властей.
По историческим документам мы знаем слова, написанные на воротах концентрационного лагеря: «Каждому своё». Мемориальный комплекс «Бухенвальд» – это крематорий, наблюдательные вышки и колючая проволока в несколько рядов. И звучит над мемориалом мелодия «Бухенвальдского набата», и на часах застыло время «три пятнадцать!»

2018 год

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?