Спасибо Вам, за эту победу…

()

… Обшарпанные стены крохотной хрущёвской квартиры покрывал тонкий слой пыли. Запах старья и лекарственных средств бил в нос резкой струёй. В маленькой гостиной с потрёпанной мебелью в продавленном кресле сидел человек, зябко кутаясь в проеденную молью шаль. Лицо его, испещрённое глубокими морщинами, выражало задумчивость и глубокую печаль. Его затуманенный взор был устремлён к окну, за которым сплошной стеной лил дождь.
Мысли Ивана Сергеевича были безрадостны. Завтра 9 мая — великий праздник, но воспоминание об этом лишь ухудшили и без того паршивое настроение. Иван Сергеевич, прошаркав к застеклённому шкафу, открыл дверцу и извлёк оттуда небольшую коробочку. В этот самый момент раздался дребезжащий звук дверного звонка. Опираясь морщинистой рукой о стену, пожилой мужчина прошёл по коридору и открыл дверь.
На лестничной клетке стоял соседский мальчик Саша четырнадцати лет. Он жил в квартире напротив и частенько заходил к нему просто поболтать.
— Дядь Вань, а почему Вы такой грустный? – спросил Саша, с участием глядя на расстроенное лицо старика.
— Да, видишь ли, Саша, праздник завтра, День великой победы, а меня уж третий год как никто не поздравляет. Дети у меня по разным городам разъехались, внуков нянчат, а обо мне совсем забыли. Да я ведь и не прошу многого. Хоть бы позвонили или навестили разочек: глаза дедушки стали чуть влажными.
— Дядь Вань, так ведь есть более важные праздники. День рождения или Новый год, например. Там много подарков, поздравлений всяких…
— Нет, Саш. Этот день для меня важнее любого праздника. Я ведь воевал тогда… -глаза старика затуманились. — Когда на фронт пошёл, совсем ведь ещё мальчишкой был…
— Ой, дядь Вань, как интересно! — глаза мальчика расширились.
— Сам-то я раньше в Смоленске жил. Как война началась, меня в пехотные войска определили. Трудно было… Постоянные бомбёжки и атаки. Во время сражений пули свистели буквально в миллиметре от головы… Знаешь, я перед каждой атакой с жизнью прощался. Каждый день письма писал домой. Во время перерывов между атаками сидели в землянке.
Я писал угольком весточки на серых бумажных треугольниках. Да только ответа не было. И только потом узнал, что всю мою семью: маму, бабушку старенькую, маленького брата — сожгли заживо фашисты. Никого не пожалели гады! А ведь брату моему тогда только 4 годика исполнилось. Как скот какой-то загнали в сарай и подожгли: голос старика дрогнул, по морщинистой щеке Ивана Сергеевича скатилась слезинка, а трясущиеся от волнения руки непроизвольно сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели.
Саша слушал с замиранием сердца, в его глазах застыл ужас.
— Я всю войну прошёл, орден за отвагу получил — продолжал Иван Сергеевич. И знаешь, каждый день терял друзей-однополчан. Мне их лица до сих пор иногда снятся. Такие молодые, счастливые. Им жить бы да жить, только ведь нету их никого…
Старик порывисто вскочил с дивана, взял стоящую на столе коробку, открыл её. На дне лежала запылившаяся от времени медаль за отвагу.
— Смотри, Саш, — старик провёл костлявым пальцем по гравировке на ордене.
— Дядь Вань, я… — начал было Саша.
Но был прерван гневным маминым возгласом:
— Сашка, домой, поздно уже!
Старик хотел было что-то сказать, но мальчик, вскочив с дивана, опередил его:
— Я как-нибудь позже зайду, — с этими словами Саша в два прыжка пересёк коридор, выскочил на лестничную клетку и забежал в свою квартиру.
Старик, сгорбившись в кресле, заплакал, закрыв лицо руками. Он снова был одиноким, никому не нужным стариком…
… Следующим утром Иван Сергеевич долго лежал в кровати, устремив взор на потрескавшийся от времени потолок. Его глаза были закрыты, голова была занята невесёлыми мыслями.
Вдруг сквозь накатившуюся дрёму старик услышал странные звуки с улицы. Он старался не обращать на них внимания, но в утренней тишине невозможно было отвлечься от шёпота и какой-то возни у подъезда. Иван Сергеевич поднялся с постели, обул тапочки и, взяв с тумбочки очки с перемотанными скотчем дужками, направился к окну.
Перед глазами дедушки предстала невероятная картина. Там, внизу, стояли дети тринадцати -четырнадцати лет. Девочки были одеты в тёмные юбочки и белые блузки. Их волосы были заплетены в косы, в которых красовались белые банты. Мальчики были одеты в тёмно-зелёные брюки и гимнастёрки с блестящими пуговицами.
Иван Сергеевич, всё ещё ничего не понимая, смотрел со второго этажа вниз. И тут двор начал наполняться нежными звуками музыки. Звучал знаменитый вальс «На сопках Маньчжурии». Дети, построившись парами, начали кружиться в такт музыки. Их робкие движения становились уверенными, и под конец пары эти напоминали кружащихся мотыльков.
Старик смотрел на это, щурясь от утреннего солнца, блестящими от слёз глазами.
Звуки вальса замолкли, и в центр образованного парами круга вышел Саша.
— Дядя Ваня — дрожащим от переполняющих чувств голосом сказал Саша. — Спасибо Вам за всё! — Иван Сергеевич слушал, а глаза его застилали слёзы — Спасибо Вам за солнце и землю, за чистое небо у нас над головами. За воздух, которым мы дышим. Вы подарили нам жизнь и свободу. То, что Вы сделали — бесценно! Мы всегда будем помнить о подвиге, который Вы совершили. Мы никогда не забудем тех, кто проливал кровь, отдавая жизнь за то, чтобы над нашими головами вставало утреннее солнце, шелестели листья и пели птицы. Спасибо Вам за Победу!

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?