О дяде Коле

()

«О них правду или ничего…»

Вспоминая фронтовиков и говоря о широте их души, о том, что, пройдя через пекло такой войны, израненные телом и душой, тем не менее, они остались людьми. Они — наша гордость и пример для подражания. Судьба моего дяди, двоюродного брата матери, вообще остаётся за пределами моего восприятия, понимания предела возможности человеческой души.

После общения с Шуканом, так больше всего называли его, лично я хотя-бы один день, подражая ему, старался говорить степенно, загоняя в голос немного хрипотцы. Моя мать, вспоминая о Кольке, предвоенного времени, всегда смеялась, говоря о том, что, будучи пацаном, он был хулиганистым и приличным шалопаем.

«Курить он начал рано, мне было лет 7-8, когда я впервые увидела это, ему тогда было лет 12-13» — говорила она.

Его мать, пытаясь опровергнуть мнение окружающих, поддерживала в кругу родственников, мнение о том, что она держит своих парней (а был ещё младший брат Михаил) в строгости.

Моя мать вспоминала, «Кольке было лет 14-15, когда он уже особо и не скрывал, что он курит! Но стоило его матери увидеть это, она хваталась за ремень, какой-нибудь прут или хворостину. Надо было видеть, как чуть не на смерть убитый Колька со стоном падал на землю от первого же её удара, корчась от боли, а она, хлопнув его ещё пару раз, уходила, комментируя свою решительность и грозя ему пальцем. А он с улыбкой уходил за угол, где усаживался и, заложив ногу на ногу, докуривал начатую папироску или цигарку. Дети помладше сбегались посмотреть на этот концерт со всей округи! Колька, уворачиваясь от ударов, тянул время, иногда специально, понимая, что мы ещё не все прибежали»

Дядька очень любил позубоскалить над кем-то и даже над собой. Нужно отметить, что эта его особенность — безобидно подтрунивать над собой — оставалась у него и в то время, когда я его помню.

Парни, которые родились в 1923 году, в 1941 году призывались на службу в армии. Николай тоже был призван дзержинским военкоматом.

В сентябре 1941 года 315 стрелковая дивизия, во взводе разведки, в которой служит Шуканов Николай Федорович, вступает в бой в районе города Чернигова!  До середины июня 1942 года он воюет на Западном фронте. К лету 1942 года особенно напряжённая обстановка складывается под Сталинградом, и 33 ГСД, которая получила звание Гвардейской в мае месяце, в начале июля высадилась на ст. «Донская» в районе Калача-на-Дону. Это она, 33-я ГСД, в составе 62-й армии, летом 1942 г. стала мощной преградой для врага на подступах к Сталинграду!

Темпы продвижения фашистской орды быстро снизилась, несмотря на превосходство в живой силе и военной технике. 60-80 километров от реки Чир и Цимлы до Сталинграда они преодолевали целых 2 месяца, хотя силы фашистов превосходили наши в 6-7 раз.

«Дорога смерти» — назвали они эти километры, а саму дивизию, ставшую боевым заслоном на пути фашистов к Сталинграду – «Дикая».

Поучаствовав в окружении и разгроме фашистской армии под Сталинградом, дивизия к началу июля 1943 года оказывается в районе Донецка. А здесь — штурм мощной Миусской обороны врага, которая прикрывала Донбасс.

18.07.43г. в бою, о котором, согласно листка выбытия или безвозвратных потерь, командира полка сказано, что погиб 101 человек, в их числе и гвардии сержант Шуканов Н.Ф.! Все похоронены по адресу Украинская ССР, Сталинская область, Снежанский район, бал. Ольховчик. О его смерти было отправлено извещение на имя  Шукановой Пелагеи Антоновны, проживавшей на хуторе Оршак, Дзержинского района,  Красноярского края. В этом же бою погиб, и похоронен вместе с ним житель города Канска, Жуков Михаил Дмитриевич (1922 года рождения, проживавший по улице Горького, 25)… Эти данные я нашёл в том же листке выбытия, что и о дяде Коле.

Но, видимо, в суматохе непрерывных боёв произошла ошибка, и новые данные о боевом пути дяди Коли обусловлены его появлением 29.12.43г. под Донецком , в составе того же 91гвардейского стрелкового полка 33 С/Д 4 украинского фронта.

Гвардии сержант Шуканов Н.Ф. воюет в составе взвода пешей разведки командиром отделения, и за героический поступок, о котором говорится в наградном листе, представлен к награждению орденом Красной Звезды.

1.02. 1944 года он награждён Орденом Славы 3 степени». Документы на награждение еще в пути! И 6.01.44 г. гвардии сержанта, за проявленное в бою мужество награждают медалью за отвагу!

Мне удалось разыскать документ, в котором говорится о мужестве и отваге, проявленных нашим дядей Колей в боях на реке Днепр.

В одной из вылазок, 16 января, благодаря его находчивости и смелости, группа без потерь возвращается с боевого задания захватив языка! А в ночь на 10 февраля 1944 года, во время вылазки в тыл врага, на правый берег реки Днепр, он, будучи командиром группы захвата, огнём своего автомата уничтожил 2-х солдат противника, а сам был тяжело ранен.

Пройдя лечение в госпитале, он снова возвращается в свою часть.  После освобождения Донбасса дивизия принимала участие в форсировании Сиваша и освобождении Крыма. 10 мая 1944 года 33-я ГСД за освобождение Севастополя получила Благодарность Верховного Главнокомандующего, и ей было присвоено почетное наименование «Севастопольская».

В середине июля дивизия перебрасывается, теперь уже в Прибалтику. В наступательных боях в Восточной Пруссии (октябрь 1944 г.) дивизия первой перешла государственную границу, за что получила Благодарность от Верховного Совета 2-й гвардейской армии: За штурм Кенигсберга 33-я награждена орденом Суворова II степени [ЦАМО, ф.ЗЗ ГСД., оп.131].

В июле 1975 года я две недели находился в городе Калининграде, бывшем Кёнигсберге. Укрепления, которые я посмотрел, даже если на них просто смотреть, наводят жуть! Штурмовать их, конечно же, было очень трудно, и кровушки нашей пролилось там выше всякой меры.

Мы встретились с дядей Колей в августе 1973г. Меня провожали в армию. Выйдя в ограду покурить, я рассказывал о том, как ходил в зоопарк и на 5 й форт. «Как эту каменную громаду, окружённую рвом с водой, можно было взять штурмом?!» — рассуждая, спросил я. До этого я не знал, что дядя Коля был участником штурма этого бастиона.

Он докурил свою папиросу и, вздохнув, с обычной хрипотцой в голосе сказал: «Эх, Витька, знаешь, сколько там наших ребят полегло!?» — и ушёл в дом.

Если бы не этот случай, я, его племянник, так бы и не узнал, что его отделение разведки, в составе штурмовой группы билось с врагом на улицах этого города. Этот город, город крепость, по заверению фашистских генералов никто, никакая армия в мире, никогда не смогут захватить. Ни осадой ёё, ни штурмом, учитывая вооружение того времени. Но они не учли, что на вооружении русского солдата было неимоверное Мужество. Понадобилось всего несколько дней, и она была взята. Но на каждой площади этого небольшого города, почти на каждом его перекрёстке, братские могилы, с сотнями, тысячами имён наших русских солдат.

В рядах 33 СГД сержант Шуканов Николай Фёдорович прошёл долгий и трудный путь от Сталинграда до Кенигсберга длиной в 8 тысяч километров. Дивизия прошла его с боями, потеряв на этом пути до 97% своего состава. В ее рядах в разное время сражались 17 Героев Советского Союза и 17 Кавалеров ордена Славы. Около 20 тысяч гвардейцев-десантников получили высокие награды Родины. Дивизии пришлось сражаться в составе нескольких армий и фронтов. Она находилась непосредственно в боевых действиях 914! дней и ночей.

Дядя Коля вернулся на родину только в 1957 году. Не знаю, кому и сколько подписок он давал о неразглашении тайны истории его проступка перед родиной или ещё кем-то, но я так и не знаю истинную причину того, за что он был наказан. Он то отшучивался, то просто, молча, уходил от разговоров на эту тему. В нашем семейном кругу говорили о том, что он, якобы, то ли избил, то ли расстрелял пленного японца, или китайца, после того, как похоронил убитого в бою друга, с которым они прошли войну с фашистами на западном фронте.

После победы в войне с фашистской Германией, он и его друзья были переброшены, как имеющие боевой опыт по штурму укрепрайонов, которых японцы оборудовали множество, на восток, где шла война СССР — Япония.  В одном из боёв и погиб его друг,  друг, с которым они прошли те самые 8 тысяч километров, в войне с фашистами, после похорон  которого, он,  в нервном запале,  и совершил то, за что был лишён звания и всех наград.

Наших солдат зачастую обвиняют в излишней жестокости по отношению к врагам или их союзникам. Но мне как-то не хочется согласиться с решением суда в отношении провинности нашего дяди Коли. Если даже он,  прошедший войну с фашистами, имеющий несколько ранений, однажды настолько тяжело, что его посчитали погибшим и внесли в список безвозвратных потерь, контуженный, в нервном запале, на самом деле, расстрелял врага, пусть даже на тот момент пленного, который возможно и убил его друга, он, конечно же заслуживает наказание, но не 10 лет лагерей! И совсем уж нереально абсурдным выглядит обвинение в случае второго варианта, хотя, а почему бы и нет, война уже выиграна, укрепрайонов, в ближайшее время, не предвидится.

Может быть, как раз по причине нереальности, абсурдности и даже какой- то циничности этих обвинений, они и были окружены такой завесой тайны. Мне так и не удалось узнать истинную причину такого долгого отсутствия дяди в нашем семейном кругу, а его теперь уже не спросишь, да он, наверное, так и не назвал бы нам её. По правде сказать, дядя Коля последние годы жизни пользовался всеми льготами участника войны, но полностью реабилитирован, он был совсем недавно, более чем через 30 лет после того как гвардии сержант Шуканов Николай Фёдорович умер.

Возвращаясь к самому началу моего рассказа, я всё — таки хочу понять поведение человека прошедшего такую войну, похоронившего десятки друзей, которые, может быть ценой своей жизни, подарили жизнь ему! После этого пройти 10 лет лагерей, и вернувшись, домой, не иметь претензий, по крайней мере, никак не проявлять их в своём поведении, к кому-то. Я ни разу не слышал от него негативных высказываний в адрес представителей власти, рассуждений о несправедливости кого-либо, по отношению к нему.

Я помню дядю Колю лет с десяти, то — есть, мне было лет десять, когда он запомнился мне. Он жил в д. Мачино Абанского района, работал кузнецом в Абанском племзаводе. Мы в то время ещё жили в Калейниково, и я помню, как он приезжал к нам в гости на своём мотороллере. Несмотря на активные возражения со стороны отца, он разрешал мне и Шурке покататься на своём агрегате. Мне в то время казалось, что он ничего и никого не боялся! И теперь, спустя многие годы, и узнав о нём больше того, что он нам захотел о себе рассказать, а может просто не успел, я понимаю, он ничего и никого не боялся, видимо считая, что всё страшное, что с ним должно в этой жизни произойти, уже произошло! Его особенность, безобидно подтрунивать над собой, о которой вспоминала моя мамка, говоря о предвоенном, хулиганистом Кольке, оставалась у него всегда!

Однажды мы встретились с ним на Троицу, в деревне Петровка на кладбище. Дядя Коля, который имел автомобиль жигули, но никогда не управлял им сам, а привлекал к этому племянников, был в небольшом подпитии, хотя сам процесс поминания ещё не начался. Как обычно в такой день на кладбище съезжались всё родственники и до начала самого мероприятия общались друг с другом, делились новостями о семейной жизни, что-то обсуждали. Женщины, накрывая стол, судачили, о своём, мужики, покуривая в сторонке, вели свои мужские разговоры. Центром внимания в тот день, был д. Коля, который посмеиваясь, рассказывал:

— Знаете мужики, я сегодня утром завтракал как в ресторане.

— Это как же? — было интересно, тем более из уст Шукана, узнать нам.

— Да вот утром говорю Дуське: ты бы налила мне стопочку! Она лыбится в ответ: а ты купи. Ну я десятку из гомонка на стол, она мне — стопарь. Вот куда это годится, раз в десять дороже, чем даже в ресторане! Говорю: ты хоть бы чем закусить подала. Она мне — яйцо на стол, даже неочищенное. Вообще обнаглела спекулянтка доморощенная!!! За десятку я литр куплю и десяток яиц в придачу!

Потом, может через год, вспоминая об этом событии, т. Дуся сказала мне, что другого способа выманить у него эти денежки не было. Не то, что она без них не могла выстроить семейный бюджет, просто это были не подконтрольные её женской логике деньги и, естественно, расходы. Ведь какими бы мы демократичными не были, в вопросах расходования денежных средств, никогда мужчина не поймёт женскую логику, а женщина мужскую.

А деньги у него были всегда, причём он их не прятал! Они у него лежали в его гомонке, который мог просто валяться на подоконнике. Но т. Дуся, пересчитав денежки, а их могло быть и много, имея плачевный опыт, возвращала на место.

Однажды, в начале их совместной жизни, она изъяла толи какую-то часть, то ли все эти денежки. Ответом на её поступок было то, что дядя Коля, загуляв с друзьями на несколько дней, прогудел всю зарплату. На попытку тёти Дуси повоспитывать его за такой поступок, он в своей манере, степенно и без крика, с хрипотцой в голосе сказал ей, что так будет всегда! Этим раз и навсегда он отбил у неё охоту поступать так.

— Я сам сумею израсходовать свой калым по своему усмотрению, может, я отдам их тебе, если захочу.

Дядя Коля мог запросто истратить свою заначку, купив что-то Славке или Светлане, а мог просто угостить друзей. Да и вообще по жизни, он был человеком широкой души.

Дядя Коля, работая в то время на Канском ЛДК, свою зарплату отдавал жене полностью, но имея умелые руки, а он умел делать очень много чего, всегда имел карманные деньги. — — Да нет такой работы, которую не мог сделать Николай, -говорила о нём тётя Дуся.

Он мог подшить валенки и сшить тапочки, запаять чайник и отремонтировать замок, оббить утеплителем двери и перевесить вместо старой, отслужившей свой срок двери новую. Вообще, наверное, только блоху он не мог подковать, хотя и работал кузнецом. Я до сих пор, а прошло уже более тридцати лет, как он умер, вижу его работу, заходя в их подъезд.

Таким образом, у него всегда были карманные деньги, которые он тратил по своему усмотрению, и необязательно на какие-то свои «хотелки». Он покупал на эти деньги весь нужный ему инструмент, всякие мелочи для Жигули, на которых он сам то и не ездил.

С тётей Дусей они начали совместную жизнь уже в зрелом возрасте, после смерти его жены, с которой он проживал в д. Мачино. У дяди Коли был родной брат Михаил, жена которого работала с тётей Дусей на ЛДК. Она, вернее по её инициативе, их и познакомили, а вдруг срастётся, и срослось, да ещё как! У дяди Коли своих детей не было, а вот у тёти Дуси было двое: дочь Светлана и сын Славка. Он вёл себя с её детьми так, что они звали его не иначе, как папка. Они и сейчас, через тридцать лет после его смерти, вспоминая о нём, зовут его именно так.

Авторитет у родни тёти Дуси, а они жили на Украине, дядька завоевал в свою первую поездку туда. Приехав в гости, он навёл в домашнем хозяйстве своих новых родственников шороху, отремонтировав и наточив топоры и лопаты, молотки и мотыги. Поменял все лопнувшие или разбитые стёкла. Вся обувь, которая требовала какого-то ремонта, прошла через его руки. Новые родственники, а особенно женщины, были от него в восторге.

Тётя Дуся, которая немного дулась на него, а может и на себя, после пересадки в Москве, обмякла и стала смотреть на него немного другими глазами. Он открылся для неё с новой, неведомой стороны.

А ведь московская сага чуть не разорвала начинавшееся между ними взаимопонимание. Дядя Коля в эту поездку поехал со сломанной ногой, на костылях, запланированную заранее поездку не захотели откладывать. Пересадку в Москве тётя Дуся решила использовать как можно более продуктивно, иначе это была бы не т. Дуся! Необходимо было посетить хотя бы один приличный магазин, прикупить кое-что домой, да и вопросы с подарками многочисленным родственникам были закрыты не полностью. Да и то, что это «московские» магазины имело немаловажное значение.

С дяди Коли, на костылях бегун никудышный, а времени было не вагон! Только на пробежку хорошей рысью, что женщины иногда умеют делать. Она усадила мужа на лавочку, у одного из многочисленных входов. Мол, сиди и не дёргайся, я за час пробегу, что-то куплю, и пулей на вокзал. Ну и рванула: что-то купила, что-то посмотрела. Час пролетел как одно мгновение. Нагруженная, только что в зубах ничего не было, т. Дуся вылетает из магазина. Времени остаётся в обрез: такси, вокзал, ну, может, там чаю попить, а Кольки то на лавочке нет!!!

— Вот чёрт колченогий, на костылях умотал куда-то, небось пиво пить. — Она рысцой вокруг магазина в поисках пивного ларька и Кольки, нервы на пределе. -Убью зараза, только отыщу!

Тетя Дуся — женщина энергичная и не менее решительная, убить не убьёт, но шороху наведёт, вдруг видит, за углом на лавочке сидит наш беглец, дремлет на солнышке, она с разгона на него.

-Ты чего это, заболела, я тут как сел, так и сижу, сопрел уже.

Тут то она и поняла, что это она в суматохе выскочила в другую дверь, на другую сторону магазина! Он то, в самом деле, как сидел, так и сидит, не сходя с места. А она в порыве праведного гнева чуть не наговорила ему нехороших эпитетов. Как человек верующий, да вообще разумная женщина, она чувствовала себя в этот момент не очень комфортно, хотя основания для посетивших её мыслей у неё были, да и весомые. Дядя Коля был ещё тот баламут, он мог запросто загулять на ровном месте, поводом могло послужить любое событие, порой ничего не значившее, на наш взгляд, но это только на наш, непосвящённый взгляд.

Всё-таки основной чертой его характера была устоявшаяся надёжность при общении с ним. С дядей Колей было очень хорошо дружить, он очень ответственно и с большим пониманием относился ко всему, что касалось этих вопросов. В его понимании не было, и не могло быть ничего, что могло препятствовать решению тех или иных проблем, если это было нужно близкому человеку, будь это родственник или друг. Он мог запросто отдать свою машину кому-то из племянников, если у того была в этом необходимость, причём комментарии и возражения тёти Дуси, при этом, в учёт почти не брались.

Последние годы его жизни было даже как-то забавно наблюдать за их взаимоотношениями с тётей Дусей. Было смешно слушать, как она ворчит на него, заставляя его покушать что-нибудь, применяя при этом методы кнута и пряника. Несмотря на то, что она готовила очень вкусно, особенно борщи, дядя Коля аппетитом не отличался, и это задевало её самолюбие. Дядя Коля призывал меня, если я оказывался в доступной близости, заступиться за него перед Дуськой, мотивируя свои отказы, если она не слышала этого, очень своеобразно.

Мы всегда помним, и будем помнить нашего Дядю Колю, нашего Шукана, как большого оптимиста и хорошего Человека. Он даже умер, как это мог сделать только Шукан, не особенно обременяя кого-то проблемами своего здоровья: вечером сам ушёл в больницу, а утром умер. Ему был в то время 61 год. Похоронен в городе Канске.

В каждой семье есть свой герой! Наш герой – Шуканов Николай Федорович!

Вечная память Вам, Герои! Тем, кто дал возможность нам и нашим потомкам жить в мирное время!

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?