Герой моей семьи.

()
    • Недавно мне вспомнились времена, когда мой прадед был ещё жив. Зимними вечерами мы садились с ним возле горячей печи и я с нескрываемым интересом слушала рассказы о его молодости. Было много интересных историй о том, как он в своё время радовался таким вещам, которые для меня казались не такими уж и яркими, чтобы рассказывать о них с таким восторгом. История о его поездке в Смоленск и посещении цирка даже спустя много лет вызывала у него улыбку. Но были и другие рассказы, которые мне сложно было понять в полной мере, ведь я была ещё совсем маленьким ребёнком. Сейчас, оглядываясь назад, я, конечно же, осознаю всю важность этих историй, вспоминаю наши посиделки зимними вечерами и воспроизвожу в памяти его рассказы… (авт.)
    • Я, Мамонтов Петр Владимирович, родился 15 января 1924 года в д. Власова Слобода (Таракановка) Смоленского района Смоленской области.

      В Смоленском учительском институте на физико-математическом отделении я проучился один год с 1 сентября 1940 года по 27 июня 1941 года и фактически окончил 1 курс. Не успел сдать экзамен по физике.
      22 июня 1941 года мы услышали по радио весть о войне. В то время мы не могли представить всех тех бед, разорений, ужасов, которые принесла война советскому народу. В довоенное время у советской молодежи очень велик был патриотический дух, все желали защищать свою Родину и были уверены, что война должна скоро кончиться и обязательно с победой Советского Союза над фашистской Германией. Время стало тревожным, мы стали серьезнее, взрослее, меньше смеялись. В продовольственных магазинах образовались очереди.
      Нас – студентов Смоленского педагогического и учительского институтов, когда были еще не все сданы экзамены, отправили рыть оборонительные сооружения. 28 июня студенты вместе с преподавателями отправили пешком из Смоленска за 47 км в г. Красный по краснинскому большаку. Дорогой было жарко и пыльно, женщины сняли туфли и шли в чулках по песку. На вторые сутки мы пришли в г.Красный, переночевали и утром пошли в сторону Белоруссии к речке, скапывать берег реки под определенным углом, чтобы не прошли танки противника. Система обороны не была продумана, все делалось как-то спонтанно, без учета военной обстановки.
      Мы видели немецкие самолеты, которые и днем и ночью шли в тыл и бомбили скопления советских войск на мостах и дорогах, а наших самолетов не было видно.
      Вечером 13 июля 1941 года нам объявляют в спешном порядке: бросать работы и уходить по тому же краснинскому большаку на Смоленск. В ночь на 14 июля мы шли вместе с отступающими воинскими частями, от которых я узнал, что это последние наши части и завтра утром будет здесь под Смоленском противник.
      Около воронок разорвавшихся бомб лежали убитые гражданские люди. Ночью мы дошли до деревни Лукиничи. Утром проснулись, слышим сильную артиллерийскую стрельбу под Смоленском, немецкие самолеты бомбят город, а кустарники обстреливают из пулеметов. Никого не осталось из старших (преподавателей), идите кто куда желает. Пришел к Днепру. Одежду привязал на голову, переплыл Днепр и пришел в свою деревню В-Слобода 15 июля 1941 года. Деревня обстреливалась противником с левого берега реки. Эвакуироваться в тыл было уже поздно.
      Так и остался я жить с конца июля 1941 года на временно оккупированной немецко-фашистскими захватчиками территории. Прожили на оккупированной территории два года и два месяца.
      Немцы любили заставлять работать, могли ударить, если не хочешь, а то и оружием пригрозить. Однажды, работая в лесу, я носил дрова, устал и сел отдохнуть, немец как заругается, схватил полено и запустил в меня. Я не знал немецких обычаев, что можно работать помаленьку, шевелясь, но сидеть нельзя. В деревнях, где не было немцев, в зимнее время проводились танцы под гармошку, но как-то веселья особо не чувствовалось. Все знали, что идет война.
      В августе и даже ранее было видно, что враг отступает, и наша Смоленщина будет освобождена. Молодежь и часть бывших солдат ушли в леса. Из нашей деревни ушло двое парней 1924 года рождения, остальные побоялись. Я предупредил невестку, что ухожу в партизаны и вылез в окно.
      Сначала наш небольшой отряд бродил по своим лесам, разоружали по ночам полицаев. Молодежь, которая не хотела уезжать в Германию, забирали с собой, население предупреждали, чтобы не уходили с немцами, а прятались в лесах и оврагах.
      Через несколько дней, ночь на лодках переехали на левый берег Днепра в Краснинский район и присоединились к партизанскому отряду Битбая.
      В партизанском отряде я пробыл до 28 сентября 1943 года, когда встретились с передовыми частями Красной Армии. В последний день пребывания в отряде, утром я пошел с товарищем за водой (была отрыта яма для воды) и мы заблудились в лесу. Отряд ушел, мы остались вдвоем. В это время где-то рядом слышалась сильная артиллерийская перестрелка, мы боялись наткнуться на отступающих немцев.

      Отошли в сторону от лесной дороги, поели брусники, отдохнули. Вечером мы вышли из леса, узнали от местных жителей, куда ушел наш отряд. Пришли в отряд, а там нас считали уже погибшими. Кто-то сказал мне: «Мамонтов, ты останешься жив, раз мы тебя похоронили».

      Как-то нас партизан рассортировали на две группы. В одну группу бывших солдат, их отправили прямо на фронт, а нас молодых отдельно и отправили на учебу в 203 АЗСП (армейский запасной стрелковый полк).
      После долгих «хождений по мукам» я с 1 октября 1943 года оказался солдатом Коветской Армии.
      На фронт нас отправили в конце января, в начале февраля 1944 года. Спали сначала ночи две-три в шалашах, потом в маленьких землянках. Разведешь костер в землянке, головешки и угли – вон, ложишься пока земля теплая, дверь (дыру) прикроешь плащ-палаткой и проспишь часов до двух – трех ночи, замерзнешь, выскакиваешь из землянки и бегаешь вокруг, чтобы согреться. Одежда у многих прожжена, все чумазые: лицо протрешь снегом и ладно.
      Саперному делу учили меня не долго, показали, как заряжать и разряжать мины. Скажу, что сапером быть это рискованное и физически тяжелое дело
      В конце мая 1944 года мы почувствовали, что готовится крупная наступательная операция в Белоруссии.
      14 июня 1944 года случилось с нами несчастье. Немцы стали обстреливать наш передний край, по звуку хорошо слышно, что снаряды не упадут на нейтралку, а полетят дальше. Одному солдату стало страшно, и он спрятался в воронке от снаряда. Когда он после обстрела он стал вылезать из воронки, то не заметил мину, которая оказалась, присыпана землей после взрыва снаряда.
      Поставлена была мина, обладающая большой убойной силой – в ее корпусе находилось более трех сот металлических шариков, и сам корпус при взрыве давал осколки. Эта мина подпрыгивает на метр в высоту и взрывается. Этого солдата всего изрешетило, погибли еще два солдата и нас четверых ранило. Меня ранило в ногу, а других в голову. Все раненые были направлены в госпиталь. Там я пробыл до 22 сентября 1944 года. За выполнение боевых заданий в этих операциях я был награжден орденом «Красная звезда».
      В госпитале со стороны, кажется, что все идет хорошо, а на самом деле ежедневно умирало 20 – 30 молодых солдат. Их потихоньку утром санитары выносят и хоронят – зарывают рядом с госпиталем в нижнем белье.
      22 сентября меня и других раненых выписали из госпиталя. В минометной батарее я пробыл около двух недель, служба гораздо безопаснее и намного легче физически, но вскоре мне всё же пришлось и отправиться в саперный взвод, а было это перед наступлением в Восточную Пруссию 13 октября 1944 года, как говорили нам: в логово фашистского зверя.
      Кто не был на передовой во время наступления, тот не может представить себе, что такое война, не может представить этого земного ада, где тысячи умирают и мучаются в предсмертных судорогах. Нужно было прорвать глубоко эшелонированную, сильно укрепленную оборону в Восточной Пруссии.
      Всё поле между нашим передним краем и траншеями противника (нейтралка) усеяно тысячами трупов и телами тяжелораненых солдат. Перевязочный пункт находился где-то в овраге, медсестры не могли всем оказать помощь. Наступающие солдаты не имеют права вытаскивать раненых, для этого есть санитары. Начался бой – только вперед, разгромить врага! Назад нельзя, это лишние потери, это преступление, которое карается.
      Наше наступление продолжалось дней 7 – 9, продвинулись мы в глубь Восточной Пруссии на 25 – 30 километров и стали в оборону до 15 января 1945 года, когда началось новое зимнее наступление. Почти весь личный состав полка убили в этих боях. Из примерно 2500 – 3000 человек, после 3 – 5 дневного наступления остается в полку 150 – 200 человек.
      При движении нашего полка по территории Восточной Пруссии в октябре 1944 года гражданское население нам не встречалось. Жители уходили в сторону Кенигсберга.
      Настроение наших солдат было приподнятое, ведь мы первыми вступили на территорию противника, и дело шло к концу войны.
      16 января 1945 года началось крупное зимнее наступление войск 3 Белорусского и других фронтов. Бои велись три месяца с 16 января по 17 апреля1945 года. Потери в живой силе и технике были большие, но война шла к концу, все чувствовали скорую победу.
      В конце января 28 числа овладели мы небольшим населенным пунктом, а немцы пошли в контрнаступление. Идет сильная вьюга, немцы идут в полный рост, но сквозь вьюгу хорошо видно. Командир приказал мне перекрыть дорогу противотанковыми минами. Я, со своим отделением, вышел впереди своей передовой линии и поставил мины. Когда мы начали отходить, противник начал артобстрел нашего переднего края. Недалеко взорвался снаряд, мне сильно ударило осколками от снаряда. Осколок попал в голову, и сильно ушибло ягодницу. Я упал в канаву, лежу и думаю: ногу мне отшибло. Полежал, пришел в себя, встал и скорее уходить. Пришел в свою санчасть, мне перевязали голову, ногу постеснялся показывать. В санчасти я пробыл три дня и снова в строй. С большими боями, но противника мы оттесняли.
      Меня назначили временно командиром саперного взвода. В это самое трудное время (шло наступление) я выполнял обязанности командира взвода почти полтора месяца, с середины февраля до конца марта 1945 года.
      Бои продолжались, до победы нужно было еще повоевать. Потери были большие, командиры и солдаты погибали и выбывали по ранению.
      В саперном взводе я, вероятно, был самым молодыми и еще исполнял обязанности командира взвода, поэтому мне было довольно трудно.
      Все хорошее и плохое в человеке вскрывалось на войне уже в первом боевом задании. Много было хороших, честных и храбрых солдат, но трусы не в единственном числе встречались среди офицеров, сержантов и солдат. Такие готовы были бежать, куда глаза глядят от взрыва снаряда, от свиста пули, трясутся от страха, на них даже жалко было смотреть.
      Дело двигалось к концу войны. Командный состав нашего взвода был уже полностью укомплектован, но солдат осталось мало. С конца марта по 17 апреля наша дивизия вела бои с противником, но противник уже выдыхался, слабел. Стало теплее и немного легче воевать. После взятия нашими войсками Кенигсберга, мы вышли к заливу Фришгаф на Балтийском море. Весь берег был заминирован противопехотными минами, но мы уже не стали их разминировать, не было необходимости. Дивизия стала на отдых, война для нас закончилась. Мне присвоили звание «старший сержант» и наградили медалью «За отвагу».

      Из рассказов дедушки я узнала очень много о Великой Отечественной войне. Сейчас в современном мире, когда у нас есть всё, нам тяжело понять, что испытывали люди в те годы. Наши прадеды, деды сражались ради нас, ради того, чтобы мы жили, чтобы жила наша страна. Мы должны ценить это. Ценить истории, которые рассказывали нам те, кто прошёл столь сложное время, ценить то, что у нас есть сейчас, то, на что нам дали шанс эти люди — нашу жизнь. Важно чтить память и никогда не забывать о наших героях!

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?