Девочка Катя

()

   Девочке Кате захотелось улететь. Своих крыльев нет. А вдруг есть на  свете такая птица — большая, как лошадь, крылья, как крыша. Если на такую  птицу сесть, то можно улететь через моря в тёплые страны.

   Только птицу надо раньше задобрить и кормить птицу чем-нибудь хорошим —  вишнями, например.

   За обедом Катя спросила папу:

   — Есть такие птицы, как лошадь?

   — Не бывает таких, не бывает, — сказал папа. А сам всё сидит и читает

  газету.

   Увидала Катя воробья. И подумала: «Какой чудак таракан. Была бы я

  тараканом, подкралась бы к воробью, села бы ему между крыльев и каталась бы

  по всему свету, а воробей бы и не знал ничего».

   И спросила папу:

   — А что, если таракан на воробья сядет?

   А папа сказал:

   — Клюнет воробей и съест таракана.

   — А бывает такое, — спросила Катя, — что орёл схватит девочку и понесёт

  к себе в гнездо?

   — Не поднять орлу девочку, — сказал папа.

   — А два орла понесут? — спросила Катя.

   А папа ничего не ответил. Сидит и газету читает.

   — Сколько орлов надо, чтобы понести девочку? — спросила Катя.

   — Сто, — сказал папа.

   А на другой день мама сказала, что орлов в городах не бывает. А по сто

  штук вместе орлы никогда не летают.

   И орлы злые. Кровавые птицы. Поймает орёл птичку — разорвёт в кусочки.

  Схватит зайца — и лапок не оставит.

   И Катя подумала: надо выбрать добрых белых птичек, чтобы жили дружно,

  летали бы стаей, крепко летали и махали бы широкими крыльями, белыми

  перьями. Подружиться с белыми птицами, таскать от обеда все крошки, не есть

  конфет два года — всё отдавать белым птичкам, чтоб птички полюбили Катю,

  чтобы взяли её с собою и унесли бы за море.

   А в самом деле — как замашут крыльями, захлопают целой стаей — так что

  ветер подымется и пыль по земле пойдёт. А птички выше, зажужжат, захлопочут,

  подхватят Катю… да так за что попало, за рукава, за платье, пусть даже за

  волосы схватят — не больно — клювиками схватят. Подымут выше дома — все

  смотрят — мама крикнет: «Катя, Катя!» А Катя только головой закивает и

  скажет: «До свиданья, я потом приеду».

   Наверное, есть такие птицы на свете. Катя спросила маму:

   — Где узнать, какие бывают птицы на всём свете?

   Мама сказала:

   — Учёные знают, а впрочем — в зоосаде.

   Гуляла Катя с мамой в зоосаде.

   Ну их, львов — и не надо обезьянок. А вот тут в больших клетках птицы.

  Клетка большая, и птичку еле видно. Ну, это маленькая. Таким и куклы не

  поднять.

   А вот орёл. Ух, какой страшный.

   Орёл сидел на сером камне и рвал по клочкам мясо. Кусит, рванёт,

  головой повертит. Клюв — как клещи железные. Острый, крепкий, крючковатый.

   Совы сидели белые. Глаза — как большие пуговки, мордочка пушистая, а в

  пуху крючком спрятан острый клюв. Ехидная птица. Хитрая.

   Мама говорит: «Совушка, совушка», — а пальчика ей не сунула.

   А вот птички — и не знает Катя — может быть, попугайчики, беленькие,

  крылышки отточенные, машут, как веерами, носики длинненькие, летают по

  клетке, усидеть не могут и все ласкового цвета.

   Мама за руку дёргает. «Пойдём», — говорит. А Катя плачет, топает ногой.

  Видит ведь: те самые птицы, белые, добрые, и крылья большие.

   — Как они называются?

   А мама говорит:

   — Не знаю я. Ну птицы как птицы. Белые птицы, одним словом. А главное,

  обедать пора.

   А дома Катя придумала.

   А что придумала — никому не сказала.

   Взять коврик, что висит над кроватью, и к этому коврику пришить по

  краям толстой ниткой конфеты, семечки, косточки, бусинки — весь-весь коврик

  кругом обшить, и белые птички схватят, замахают белыми крылышками, дёрнут

  клювиками за ковёр.

   А на ковре лежит Катя. Лежит, как в люльке, и птички её любят, и всех

  птичек триста, все кричат, все наперебой хватаются, несут, как пушинку. Выше

  крыши над всем городом. Все внизу стоят, головы забросили. «Что, — говорят,

  — что такое?» Выше дерева подняли. «Не бойся, — кричат птички, — не пустим,

  ни за что не пустим. Держите крепче!» — кричат птички.

   А Катя растянулась на коврике, и ветром волосы треплет. Облако

  навстречу. В мягкое облако влетели птички. Обвеяло облако и в самое синее

  небо — всё кругом синее — и всё дальше, дальше. А там далеко, а там далеко

  осталась мама, плачет от радости: «Катеньку нашу птички как любят — с собой

  взяли. Тоже как птичку».

   А потом за море. Внизу ходит море и синие волны. А птицы ничего не

  боятся. «Не уроним, — кричат, — не уроним!» И вдруг стало тепло-тепло.

  Прилетели в тёплые страны.

   Там всё тёплое, и вода, как чай, тёплая, и земля тёплая. А трава совсем

  мягкая. И нигде нет колючек.

   С этого дня Катя каждое утро клала за окно на подоконник сухарики,

  корочки, сахар. Била сахар на кусочки, раскладывала рядышком на подоконнике.

  Наутро ничего не было.

   Птички знают — они ночью хватают, а днём, наверное, подглядывают:

  видят, что Катя их любит и своих конфет не жалеет.

   Настало время. Покатились по небу тучи. Мама достала из корзины калоши.

  Катя сорвала со стены коврик — дошивала последние нитки. А птички ждали за

  крышей и тайком подглядывали — скоро ли постелет Катя свой коврик. Катя

  постелила коврик в комнате, легла и примерилась.

   — Это что за фокусы, — сказала мама, — днём на полу валяться?

   Катя встала и сразу заплакала. Мама схватила коврик.

   — Это что за нитки? Это что за гадость — конфетки, объедки.

   Катя заплакала ещё сильней. А мама рвёт нитки, ругается.

   Катя подумала: «Расскажу — может, лучше будет». И всё рассказала.

   А мама села на ковёр и сказала:

   — А ты знаешь, бывают птицы вороны. Видала: чёрные, носы, как гвозди,

  долбанёт носом — и глаз вон. Они злые, цыплят таскают. Налетят на твоих

  белых птичек, как начнут долбить злыми носами — вправо, влево, по перышку

  растаскают всех птичек. Из самой высоты, с самого верху полетишь ты, как

  кошка из окошка.

   Утром рано прыгнул кот на кровать к Кате и разбудил. Катя кота не

  скинула, а сгребла платье со стула под одеяло, всё, всё: и чулки, и

  подвязки, и башмаки. Стала под одеялом тихонько одеваться. Чуть мама

  шевельнётся — Катя голову на подушку, а глаза закроет.

   Наконец оделась, тихонько слезла на пол. Надела шапку, натянула пальто,

  взяла в кухне хлеба — потом тихонько без шуму открыла дверь на лестницу и

  пошла по лестнице. Не вниз, а вверх. На третий этаж, на четвёртый этаж, на

  пятый этаж и ещё выше. Вот тут чердак начинается, а окно на крышу безо

  всяких стёкол. Из окна мокрый ветер дует.

   Катя полезла в окно. Потом на крышу. А крыша была скользкая, мокрая.

  Катя полезла на животе, руками хваталась за железные рёбра, долезла до

  самого верху и села верхом на крышу у самой трубы. Накрошила хлеба,

  разложила и справа и слева и сказала себе:

   — Буду сидеть, не шевелиться, пока не прилетят птички. Может быть, они

  меня и так возьмут. Я их очень начну просить. Так очень, что заплачу.

   Мелкий дождик с неба шёл, закапал всю Катю. Прилетел воробей.

  Посмотрел, посмотрел, повертел головкой, посмотрел на Катю, пискнул и

  улетел.

   — Это он ко мне прилетал, это его птички послали посмотреть: ждёт ли

  Катя. Полетит теперь и скажет, что сидит и ждёт.

   «Вот, — думает Катя, — я закрою глаза, буду сидеть, как каменная, а

  потом открою, и кругом будут всё птицы, птицы».

   И вот видит Катя, что она не на крыше, а в беседке. А к беседке

  прилетают птички, в клювиках цветочки — всю беседку усаживают цветочками. И

  у Кати на голове цветочки и на платье цветочки: а в руках корзинка, в

  корзинке конфеты, всё, что надо в дорогу.

   А птицы говорят:

   — По воздуху ехать страшно. Ты поедешь в коляске. Птицы запрягутся

  вместо лошадей, а тебе ничего не надо делать — ты сиди и держись за спинку.

   Вдруг слышит Катя — гром раздался. Скорей, скорей летите, птички, гроза

  сейчас будет.

   Птички машут изо всей силы крыльями, а гром сильней, ближе — и вдруг

  Катя слышит: «Ах, вот она где».

   Катя открыла глаза. Это папа идёт по крыше. Идёт согнувшись — и гремит,

  хлопает под ним железо.          

   — Не шевелись, — кричит папа, — упадёшь.

   Ухватил папа Катю поперёк живота и пополз с крыши. А внизу стоит мама.

  Руки под подбородком сжала, и из глаз капают слезы.

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?