Пусть книг прочитанных страницы людскую память оживят…

()

Забыть, забыть велят безмолвно,

     Хотят в забвенье утопить

     Живую быль. И чтобы волны

     Над ней сомкнулись. Быль – забыть!

 

     Забыть родных и близких лица

     И стольких судеб крестный путь

     Все то, что сном давнишним будь,

     Дурною, дикой небылицей,

     Так и её – поди, забудь.

 

     Но это было явной былью

     Для тех, чей был оборван век,

     Для ставших лагерною пылью,

     Как некто некогда изрек.

Александр Твардовский

 

 

Казалось бы, какое счастье – быть частью поколения, не знавшего войны. Война, та, о которой в моём детстве знали и помнили все, отгремела за тридцать лет до моего рождения. В счастливые детские годы война была лишь маленькой абстрактной частью жизни, знакомой мне по рассказам близких, по прочитанным книгам, пересматриваемым фильмам. Как же хорошо было, когда живы ещё были оба моих деда, молодыми пацанами призванные на фронт и потерявшие там здоровье и… желание рассказывать о буднях солдат. Кратко, обрывисто и нехотя говорил мамин папа, мой дед Сергей о сложностях транспортировки из Уфы к месту его службы на Дальнем Востоке.

Самые первые месяцы войны, полная неразбериха в организации призыва и обучения молодых солдат. Не один месяц дедушка провёл с сослуживцами в старом поезде с деревянными вагонами, медленно и с частыми остановками пробиравшемся практически через всю страну. Под бомбёжками и обстрелами. Грязь, боль, плачущие медсестрички, не имевшие возможности облегчить страдания раненых. Нехватка лекарств и перевязочных материалов. Но при этом полная уверенность всех и каждого, что выстоят, что победят обязательно. Не сегодня, так через месяц.

Дед говорил нам, что злости тогда в нём и его однополчанах было столько, что одной лишь этой злостью можно было сокрушить множество захватчиков. На всю оставшуюся жизнь дед дал тогда себе зарок не брать в руки оружие. Даже на охоту, живя в среде охотников, дед Сергей не ходил.

Много позже, уже после ухода деда, прочитав вместе с бабушкой роман «Весёлый солдат» нашего земляка Виктора Петровича Астафьева, сибиряка, безмерно любившего свою родную Овсянку на берегу Енисея, я хоть немного стала понимать это молчание дедушки и его усмешки в адрес бравирующих орденскими планками фронтовиков. Деду Сергею было стыдно за войну.

Стыдно было и Астафьеву за одного убитого им немца. Его Виктор Петрович вспоминал всю свою сознательную жизнь. Почему, откуда такая, казалось бы, странная жалость к представителю напавшего на нашу страну народа? Астафьева не все и не сразу поняли. Не струсил он, нет. И жалость испытывал не к немцу, а к человеку, которого не мог не видеть в том, кто нацелил на него оружие.  Быть человеком и оставаться им в любой ситуации – задача неподъёмная. Астафьев смог. И долг свой перед страной и Родиной исполнил, проведя несколько лет на полях сражений, буквально ползком прокладывая связь для воюющей армии. Тяжёлое ранение, контузия, госпитали не только не сломили Астафьева, но и дали ему возможность увидеть, прочувствовать ту часть войны, которую не принято называть героической. Гниющие без должного лечения и обработки раны, белые черви под грязными бинтами. Всегда существовавшие, как неискоренимое зло, взяточники и перекупщики, наживавшиеся на войне. Кому война, кому – мать родна.

В повести Генриха Батца «Из века в век, или лебединая верность» судьба сразу нескольких героев заставила меня вспомнить судьбу бабушки Татьяны, матери отца. Ей не было и девятнадцати лет, когда немцы согнали работоспособное население белорусского Полесья и отправили в Германию – работать на износ. Чудом бабушка смогла дожить до своего очередного дня рождения – 8 мая 1945 года. Советские солдаты освободили её в числе прочих измученных, но счастливых вернуться домой людей. Но по возвращении произошло то, о чём ни разу у пленных не было и мысли. Депортация в Сибирь. Как и у Генриха Батца, и у его героев.

За что в военное время, но не на войне, а в тюрьме, расстреляли Сашку Черкашина? Кто объяснит это на высшем суде его так и не рождённым детям? Когда же моя память сможет освободиться от образа танцующего перед умоляющими не останавливаться ранеными в госпитале чернявого талантливого парнишки? Опоздание на работу – срок, побег, попытка жить и смерть от руки своего соотечественника в финале.

Как же больно бьёт по струнам души описанная автором любовь, так странно зародившаяся в камере тюрьмы между насильственно соединёнными Николаем Фёдоровичем, рассказчиком, и Людмилой Васильевной Прокудиной. Сохранить в себе человеческое и женское в нечеловеческих условиях – подвиг нравственный, цены не имеющий.

Так получилось, что и моим ровесникам, одноклассникам и братьям, довелось воевать. Недавним выпускникам школы, не успевшим отметить девятнадцатый свой день рождения, из учебных частей, куда их призывали для прохождения мирной службы, надлежало ехать исполнять солдатский долг в Грозный и его окрестности. 1996 год. Списки погибших транслировали по телевидению. Забыть никогда не смогу, как замирало сердце, если в очередной раз на экране пульсирующее стучало «… 1975, 1976, 1977 года рождения…»  Они гибли, а страна стыдливо называла ту войну локальным конфликтом в «горячей» точке.

Из троих двоюродных братьев, служивших в Чечне, вернули двое. Никто из них и спустя годы ни слова не рассказывает о той войне. Живы, и слава Богу. На свои вопросы к братьям ответы получила, пожалуй, лишь в книгах Захара Прилепина. Роман «Патологии» по силе своей откровенности можно сравнить с произведениями Астафьева. Война как она есть, герои без медалей и регалий. Особенно остро Прилепину удалось показать живые чувства не солдат, но людей с оружием, которым по разным причинам пришлось встать в строй и отстаивать интересы государства в Чечне. Страхом наполнены страницы романа. Сонно тянутся первые дни без происшествий и серьезной опасности. Ребята веселятся, шутят друг над другом, тайком нарушают режим, попивая спиртное, — и не перестают бояться. Страх охватывает всех, некоторые его не скрывают, большинство — вышучивают; страхом обусловлены поступки и взаимоотношения солдат. Но этот страх не мешал оставаться людьми. Ночные обстрелы школы не прекращаются, следует ещё несколько зачисток и рейдов с жертвами среди местного населения и уничтожением боевиков. Герой-рассказчик Егор Ташевский в аэропорту видит трупы российских солдат-дембелей, погибших вследствие предательства и попустительства командования. Это зрелище не добавляет оптимизма его и так мрачному настрою.

Война убивает не только людей, но и творения природы, произведения искусства и гения человеческого. Разрушены города Советского Союза и стран Европы. Повержены талибами великолепные статуи Будды в Бамианской долине Афганистана. Разрушены памятники Древней Пальмиры. Убиты миллионы людей, загублены мечты и чаяния целых народов.

Неприглядная сторона героического прошлого страны и планеты. Всё рядом, всё смешалось: гордость за несломленных солдат, боль за узников концлагерей, стыд за дезертиров и предателей, жгучее чувство… Прав ли был Виктор Петрович в своём стремлении показать такую разную историю Победы? Не перегнул ли палку, написав кровью и потом роман «Весёлый солдат»? Не унизил ли подвиг советских людей, победивших фашизм и защитивших свою страну? Нет однозначного ответа в обществе. Исключение из Союза писателей как мера воздействия на Астафьева – это забывать нельзя. Осудили, наказали. Но правы ли были те, кто в искреннем и основанном на личных выстраданных воспоминаниях романе увидел предательство и унижение советского солдата?  Должны ли писатели тиражировать только хвалебные произведения, пусть и восхваляющие подвиги и победы? Ответ каждый находит для себя самостоятельно. Мерилом могут служить лишь память и уважение к погибшим. Я склонна доверять Астафьеву, Генриху Батцу и своим дедушкам и бабушкам, войну прошедшим.

Война не делает из обычных людей героев и не заставляет становиться негодяями. Нет, война, словно лакмусовая бумажка, проявляет в человеке внутренние качества. Время, когда каждый становится тем, кем он является на самом деле.

Никого, ничего не щадила и не щадит война. И нет ей начала, как нет и конца.

Насколько Вам понравилось это произведение? Оценить произведение!

Оцените книгу!

Средний / 5. Кол-во оценок:

Будьте первым, кто оценит эту книгу

Жаль, что книга Вам не понравилась

Помогите нам стать лучше!

Что могло бы сделать её интереснее?